Аргументы против прав человека (The Guardian)

0

prava

Многие считают, что международный закон о правах человека – одно из наших величайших моральных достижений. Однако существует мало подтверждений тому, что этот закон имеет силу. Уже давно необходим совершенно другой подход.

В июле 2013 г. в ходе операции облавы на торговцев наркотиками полиция арестовала Амарильдо де Соузу, каменщика из фавелы Рио-де-Жанейро. Никто его больше не видел. Исчезновение де Соузы вызвало протесты в виде уличных демонстраций, которые жестоко подавлялись полицией. История де Соузы так бы и закончилась, однако общественность добилась полицейского расследования, и, в конце концов, было арестовано 10 полицейских, которым предъявили обвинение в том, что они применяли к нему пытки и убили его.

Бразилию, одно из наибольших в мире государств с демократической формой правления, редко указывают в перечне стран, где нарушаются права человека. Но, согласно данным организации «Хьюман Райтс Вотч» («Страж прав человека»), ежегодно только в одном Рио-де-Жанейро происходят тысячи убийств, в которых виновна полиция – весьма вероятно это быстрые казни без соблюдения юридической процедуры. Запрет на казни без суда является центральным в законе о правах человека, и именно этот запрет Бразилия вопиюще нарушает – не как вопрос официальной политики, а как вопрос судебной практики. Бразилия не единственная страна, где происходят такие нарушения, они также есть в Индии, наибольшем в мире государстве с демократической формой правления, в Южно-Африканской Республике, в Доминиканской Республике и Иране. Во всех этих странах есть судебная система, и большинству подозреваемых формально предъявляют обвинения, и они предстают перед судом. Но суды работают медленно, недостаточно финансируются, поэтому полиция, от которой постоянно требуют борьбы с преступностью, применяет внесудебные методы, такие как пытки, чтобы вырвать у задержанных признания.

Мы живем в эпоху, когда большинство главных конвенций о правах человека – существует девять «ключевых» конвенций – были ратифицированы абсолютным большинством стран. Все же кажется, план реализации прав человека переживает не лучшие времена. В большей части Исламского мира женщины не имеют равных прав с мужчинами, преследуются инакомыслящие в вопросах религии, ограничиваются политические свободы. Китайская модель развития, которая объединяет политические репрессии и экономический либерализм, нашла многочисленных приверженцев в развивающихся странах. Политический авторитаризм стал популярным в России, Турции, Венгрии и Венесуэле. Контр-протесты против прав граждан, относящихся к ЛГБТ, происходили в таких непохожих странах, как Россия и Нигерия. Традиционные защитники прав человека – Европа и Америка – испытывают серьезные трудности. Европа занялась решением внутренних проблем, так как она боролась с суверенным долговым кризисом, ксенофобией по отношению к мусульманским общинам и разочарованием в Брюсселе. Соединенные Штаты, которые использовали пытки в годы после террористического акта 11 сентября и продолжают убивать граждан ударами с беспилотных самолетов, утратили почти весь свой моральный авторитет. Даже такая вековая беда, как рабство, все еще существует. В недавнем сообщении подсчитано, что в мире почти 30 миллионов людей принуждают работать против воли. Так быть не должно.

В наше время, когда нарушения прав человека все еще широко распространены, рассуждения о правах человека до сих пор очень популярны. Использование словосочетания «права человека» в англоязычных книгах увеличилось в 200 раз с 1940 года, и сегодня это словосочетание встречается в 100 раз чаще, чем такие термины как «конституционные права» и «естественные права». Хотя люди всегда критиковали государство, только в последние десятилетия они начали делать это в характерном выражении прав человека. Соединенные Штаты и Европа уже осудили нарушение прав человека в Сирии, России, Китае и Иране. Западные страны часто ставят иностранную помощь в зависимость от прав человека и даже начали военные вторжения на основании нарушения прав человека. Многие утверждают, что включение идеи прав человека в международный закон является одним из величайших моральных достижений истории человечества. Так как закон о правах человека дает права всем людям независимо от национальности, он лишает государства права на традиционную защиту от того, когда иностранцы критикуют их граждан – а именно «суверенитет» (что на языке закона означает «не ваше дело»). Поэтому, международный закон о правах человека обеспечивает людей неоценимой защитой от власти государства.

И все же сложно не прийти к выводу, что государства продолжают безнаказанно нарушать права человека. Почему, например, более чем 150 стран (из 193 стран, принадлежащих к Организации Объединенных Наций) применяют пытки? Почему за последние несколько лет возросло количество автократических стран? Почему женщины остаются подчиненным классом почти во всех странах мира? Почему во многих странах дети продолжают работать в шахтах и на фабриках?

На самом деле закон о правах человека не смог достичь своих целей. Существует мало подтверждений тому, что конвенции о правах человека в целом улучшили благосостояние людей. Причина в том, что права человека никогда не были таким универсальными, как мы надеемся, и вера в то, что их можно навязать другим странам как вопрос международного права с самого начала была связана с ошибочными предположениями. Движение в защиту прав человека имеет общие черты с высокомерием экономики развития, которая в предыдущие десятилетия пыталась (и не смогла) уменьшить бедность, навязав развивающимся странам решения «сверху вниз». Но в то время как экономисты развития реформировали свой подход, поборники прав человека еще не признали своих ошибок. Время подвести итоги.

Хотя современное понятие прав человека сформировалось в XVIII столетии, только 10 декабря 1948 года его история началась по-настоящему, когда Генеральная Ассамблея ООН приняла Всеобщую декларацию прав человека. Декларация возникла из пепла, оставленного Второй мировой войной, и ее целью было начало новой светлой эры международных отношений. В декларации предусматривался длинный перечень прав, большинство из которых – это хорошо знакомые «политические» права, изложенные в конституции США, или права, созданные американскими судами в течение многих лет. Однако декларация не была навязана Соединенными Штатами, и в ней было заметно влияние других традиций правовой мысли, поскольку она включала «социальные» права, например, право на труд.

Слабые стороны, которые продолжали подрывать закон о правах человека, присутствовали в нем с самого начала. Всеобщая декларация не была конвенцией в формальном смысле: никто в то время не верил, что она создавала юридически связывающие обязательства. Она не была ратифицирована нациями, хотя и одобрена Генеральной Ассамблеей, а Хартия ООН не давала Генеральной Ассамблее полномочия принимать международные законы. Кроме того, права были описаны с помощью неопределенных, высокопарных терминов, которые можно было толковать в разных значениях, а национальные правительства – даже либеральных демократических государств – настороженно относились к связывающим юридическим обязательствам. Соединенные Штаты не связали себя обязательством искоренить расовую сегрегацию, а Британия и Франция не связали себя обязательством освободить подчиненное местное население в своих колониях. Несколько автократических государств – включая Советский Союз, Югославию и Саудовскую Аравию – отказались голосовать за всеобщую декларацию и воздержались. Слова всеобщей декларации может и вызывали эмоции, но никто в то время не верил, что они предвещали коренные изменения международных отношений; не впечатлили они ни избирателей, ни политиков, ни интеллигенцию, ни кого-либо другого, кто мог бы оказать политическое давление на правительства.

Частично проблема заключалась в том, что сразу возникло несогласие между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Американцы утверждали, что права человека состоят из политических прав – избирательного права, права на свободное высказывание, права не быть задержанным без достаточных оснований, права на вероисповедание по собственному выбору и так далее. Эти права были, не случайно, правами, изложенными в конституции США. Представители Советского Союза утверждали, что права человека состоят из социальных или экономических прав – прав на труд, на охрану здоровья и на образование. Как это часто случалось во время холодной войны, это был конфликт противоположных интересов. Можно было поддерживать либо политические права (то есть, либеральную демократию), либо экономические права (то есть, социализм). В результате переговоры о том, чтобы превратить всеобщую декларацию в обязывающий договор разделились на два направления. Только через 18 лет Организация Объединенных Наций приняла конвенцию о политических правах и конвенцию об экономических правах. Международный пакт о гражданских и политических правах и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах вступили в силу в 1976 г.

Как писал в своей книге «Последняя утопия» историк Сэмюэл Мойн, только в конце 1970 годов права человека стали главной силой в международных отношениях. Особое значение, которое придавал правам человека президент Джимми Картер, возможно, было реакцией на события во Вьетнаме и отвратительную «реальную политику» эры Никсона, но сам Картер не мог придерживаться четкой линии поведения. Союзники, такие как Иран и Саудовская Аравия, были слишком важны для безопасности Америки, и рассматривались как ключевой противовес влиянию Советского Союза. Однако после Картера что-то изменилось. Пять его преемников – как представители Республиканской, так и Демократической партии – применяли термин «права человека» намного чаще, чем какой-либо президент до него. Не то чтобы президенты стали более идеалистически настроенными. Скорее всего, они стали чаще использовать язык прав, чтобы выразить свои идеалистические цели (или чтобы скрыть свои стратегические цели).

Несмотря на ужасающий геноцид в Руанде в 1994 г., и на гражданскую войну в Югославии, в 1990 годы был максимальный подъем идеи прав человека. С развалом Советского Союза экономические и социальные права утратили негативную ассоциацию с коммунизмом и были включены в конституционное право многих западных стран, и в результате все основные вопросы государственной политики теперь рассматривались в форме прав человека. Права человека стали играть все более важную роль в Европейском союзе, и страны-участники настаивали на том, что страны, которые надеются вступить в ЕС для получения экономических выгод, должны обязательно уважать права человека. В этот период также возникли Негосударственные организации, продвигающие права человека, и многие страны, вырвавшиеся из-под гнета Советского Союза, приняли конституционные системы западного образца. Даже Россия делала нерешительные движения в этом направлении.

Затем настало 11 сентября 2001 г. и началась «война против террора». Применение Америкой пыток поставило под сомнение международный режим прав человека. Соединенные Штаты традиционно были лидером в вопросе о правах человека и одной из немногих стран, которые использовали свою власть для продвижения прав человека в других странах. Кроме того, запрет на применение пыток является сердцевиной режима прав человека; если это право не абсолютное, значит и другие права тоже.

Подъем Китая также подорвал силу прав человека. В последние годы Китай тайно усердно работал на ослабление международных организаций по правам человека и публично отвергал международную критику политических репрессий его граждан. Китай предложил дипломатическую и экономическую поддержку странам – нарушителям прав человека, таким как Судан, которых западные страны пытались изолировать. Вместе с Россией, Китай использовал право вето в Совете Безопасности ООН для ограничения попыток западных стран по продвижению прав человека путем экономического давления и военного вторжения. И он, вместе с другими многочисленными крупными развивающимися государствами, такими как Вьетнам и исламские государства, опасающимися западной секуляризации – отверг множество основных ценностей, которые должны охраняться правами человека.

Каждая из шести основных конвенций о правах человека была ратифицирована более чем 150 странами, однако многие из них остаются враждебно настроенными по отношению к правам человека. В связи с этим возникает острый вопрос, насколько закон о правах человека в действительности повлиял на поведение государств. Бесспорно, существуют примеры того, как страны подписали конвенцию о правах человека и изменили свое поведение. Политолог Бет Симмонс, например, описала заметное влияние ратификации Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин на Японию и Колумбию. Остается загадкой, как это согласовать с многочисленными примерами вопиющего нарушения прав человека. Саудовская Аравия ратифицировала конвенцию, запрещающую дискриминацию в отношении женщин в 2007 г., однако по закону в этой стране женщина подчинена мужчине во всех сферах жизни. Детский труд существует в странах, которые подписали Конвенцию о правах ребенка: например, в Узбекистане, Танзании и Индии. Влиятельные западные страны, включая и США, ведут коммерческую деятельность с серьезными нарушителями прав человека.

Сегодня, в очень большом приближении, мир стал более свободным, чем 50 лет назад, но стал ли он свободным благодаря конвенции о правах человека или благодаря другим событиям, таким как экономический рост или падение коммунизма?

Основная проблема закона о правах человека состоит в том, что он безнадежно неоднозначен. Неоднозначность, позволяющая государствам оправдывать почти все свои действия, возникла не из-за небрежного редактирования, а из-за намеренного желания перегрузить конвенции сотнями плохо определенных обязанностей. В большинстве стран мира люди формально имеют почти 400 международных прав человека – право на труд и отдых, право на свободу слова и вероисповедания, право на отсутствие дискриминации, право на неприкосновенность частной жизни, почти все права, которые стоит охранять. Но государства не могут руководствоваться только перечнем разнообразных прав, которые защищают фактически все интересы человека. При условии, что у всех государств ограничен бюджет, и, если защищать одно из прав человека, у государства может не остаться возможности защищать какое-либо другое право.

Возьмем, к примеру, право на неприменение пыток. В большинстве стран пытки не являются вопросом официальной политики. Как в Бразилии, местная полиция часто применяет пытки, потому что они считают, что это действенный способ поддерживать порядок и раскрывать преступления. Если бы национальное правительство решило искоренить пытки, ему бы пришлось создать честные, хорошо финансируемые следственные органы, которые бы осуществляли надзор за полицией. Правительство также должно было бы уволить все полицейские подразделения и увеличить жалования для сменного состава. Вероятно, также придется капитально перестроить судебную систему, возможно даже всю политическую систему. Такое правительство может обоснованно утверждать, что ограниченные ресурсы государства следует использовать для других целей, так чтобы помочь людям – например, строить школы и больницы. Если это разумный довод, значит это недоработка закона о правах человека, который не признает, что могут существовать такие объяснения для оправдания несостоятельности предотвратить пытки.

Или в качестве еще одного примера рассмотрим право на свободу слова. С глобальной точки зрения, по поводу свободы слова ведутся жаркие споры. Соединенные Штаты относятся к этому праву особенно серьезно, хотя и делают многочисленные исключения для мошенничества, клеветы и непристойности. В Европе большинство государств полагают, что право на свободу слова не распространяется на язык ненависти. Во многих исламских странах никакое оскорбление ислама не может защищаться свободой слова. Закон о правах человека мягко признает, что право на свободу слова может быть ограничено, исходя из требований общественного порядка или морали. Однако государству, которое пытается соблюдать международное право человека на свободу совести, не дается никаких особых указаний по этому поводу.

Поэтому существование большого количества неясно определенных прав приводит к тому, что правительства получают большую свободу действий. Если правительство продвигает одну группу прав, игнорируя другие, как определить, что государство соблюдает эти конвенции наилучшим возможным образом или цинично уклоняется от их соблюдения?

Причина того, что такие проблемы возникают на международном, а не на национальном уровне, заключается в том, что внутри государств задача толкования и определения, нечетко сформулированных прав и их согласования возложена на организации, заслуживающие доверия. Например, решение о том, что свобода слова не распространяется на ложные, дискредитирующие и оскорбительные высказывания, было принято Верховным Судом США. Американский народ принял такое постановление суда, потому что оно совпадало с его нравственными взглядами, и потому, что суд пользуется высоким уровнем доверия. В принципе, международные организации могут выполнять такую же функцию. Но международные организации, которые были созданы с этой целью, очень слабые.

В официальных международных правозащитных организациях, таких как Совет ООН по правам человека, нет согласия между нациями. Чтобы международные организации не вынудили государства признать права, которые они отвергают, государства не предоставляют международным организациям больших полномочий. Многочисленным организациям не хватает общего руководящего органа – в отличие от национальных судов – и поэтому они дают противоречивые толкования прав человека и не могут заставить нации обращать на них внимание. Вот почему, например, западные страны смогли пренебречь одобрением совета по правам человека «оскорбления религии», идеи о том, что критика ислама и других религий нарушает права тех, кто исповедует эти религии.

Несостоятельность правового режима международных прав человека, как видим, заключается в том, что тяжело упростить идеал «порядка во власти» до набора четко определенных правил, которые могут быть истолкованы и применены организациями, вызывающими доверие. Люди во всем мире имеют разные моральные убеждения, но проблема состоит не только в плюрализме морали. По-настоящему проблема только в сложности управления, особенно в обществах, где происходят религиозные или этнические противостояния, которые часто невозможно понять извне. Существует множество легитимных способов, с помощью которых государства могут улучшать благосостояние людей, и внешним наблюдателям чрезвычайно тяжело оценить качество управления в конкретной стране.

Многие правозащитники отвечают, что даже если закон о правах человека не будет действовать как обычная юридическая система, он оказывает существенную моральную поддержку угнетенным людям. Когда Советский Союз в 1975 г. подписал Хельсинские соглашения, которые требовали уважения прав человека, в восточном блоке начали появляться различные Хельсинские комитеты, которые стали важными центрами движения диссидентов. Группы по защите прав женщин в патриархальных странах вдохновились ратификацией Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. Детские правозащитники могут указать на Конвенцию прав ребенка. Неправительственные организации, такие как «Хьюман Райтс Вотч» и «Международная амнистия» могут оказывать давление на правительства, чтобы они улучшали права человека, которые они считают важными, даже если они не могут заставить государства выполнять все условия конвенций. Режим прав человека, в целом, сделал права человека общим моральным языком международных отношений, что вынудило государства серьезно относиться к правам человека.

Однако, хотя все правительства используют словосочетание «права человека», они используют его для аргументирования радикально противоположных точек зрения о том, как должны себя вести страны. Китай ссылается на «право на развитие» для объяснения, почему Китайское правительство отдает приоритет экономическому развитию, а не политической либерализации. Многие страны ссылаются на «право на безопасность», расплывчатую идею о том, что защита от преступления оправдывает жесткие методы принуждения. Владимир Путин процитировал права этнических меньшинств в Украине для оправдания своего военного вторжения на ее территорию, так же, как Соединенные Штаты процитировали угнетение прав человека Саддамом Хусейном, чтобы заручиться поддержкой для войны в Ираке. Некоторые исламские страны ссылаются на право свободы вероисповедания, чтобы объяснить, почему женщины должны занимать подчиненное мужчине положение, утверждая, что женщина должна исполнять роль, предназначенную ей исламским законом. Право на «самоопределение» можно упомянуть для того, чтобы превратить иностранное давление на государство, нарушающее права человека, в нарушение права этого государства распоряжаться своей судьбой. Язык прав, не привязанный к четкому юридическому толкованию, слишком мягкий и не может помешать государствам нарушать права человека, и легко может быть использован для формулировки неграмотных программ с помощью слов, успокаивающих западного слушателя.

И в то время, пока Неправительственные организации действительно оказывают давление на государства, чтобы они улучшили свое поведение, они ссылаются на права человека, которые им важны, и не пытаются беспристрастно подходить к продвижению прав человека в общем. Умудренные опытом организации, такие как «Хьюман Райтс Вотч», понимают, что бедные страны не могут соблюдать все права человека, перечисленные в конвенциях, поэтому они выбирают какие-то из них, и на самом деле они говорят государствам во всем мире о том, что они должны переупорядочить свои приоритеты, так чтобы они совпадали с теми, которые считает важными «Хьюман Райтс Вотч», часто сосредотачиваясь на практиках, вызывающих гнев у неосведомленных представителей Запада, которые дают денежные средства, необходимые неправительственным организациям, чтобы выжить. Но есть ли причина верить, что «Хьюмен Райтс Вотч», или ее донаторы, знают лучше, чем люди, живущие в Суринаме, Лаосе или на Мадагаскаре, как их государства должны расставлять приоритеты и проводить политику?

Представители западной цивилизации несут моральную ответственность перед бедными людьми, живущими в других странах, и должны помогать им. Самое лучшее, что можно сказать о движении в защиту прав человека, – это то, что оно отображает искреннее желание идти к цели. Но если цели прекрасны, то средства несовершенны. Жители Запада должны отказаться от своих утопических надежд и усвоить уроки экономики развития. Оживленные такой же смесью альтруизма и заботы о геополитической стабильности, как и движение в защиту прав человека, экономисты развития также пока не смогли выполнить свою миссию, которая заключается в содействии экономическому росту. Все же их ошибки привели не к отрицанию, а к нарастающим улучшениям и (все большей) скромности.

В своей влиятельной книге «Бремя белого человека» Вильям Истерли утверждает, что во многих случаях оказание внешней помощи связано с идеологией, которая является более мягкой версией миссий цивилизации империалистов XIX столетия. Представители западной цивилизации больше не считают, что белые люди превосходят других людей по расовому признаку, но они действительно верят, что организованные рынки, верховенство права и либеральная демократия превосходят системы, которые распространены в незападных странах, и они уже пытались внедрить эти системы в развивающемся мире. Сам Истерли не высказывается против организованных рынков и либеральной демократии, а также не высказывается против иностранной помощи. Вместо этого он критикует идеологию «планировщиков» – людей, которые полагают, что Запад может навязать политический и экономический план развития, который поднимет благополучие в других странах.

После Второй мировой войны западные страны вложили миллиарды долларов помощи в развивающиеся страны. Помощь была оказана в различных формах: неограниченные наличные средства, кредиты под проценты ниже рыночных, наличность, которую нужно было использовать для покупки западных товаров, натуральные проекты, такие как строительство плотин и заводов, техническая помощь, образование и проекты «верховенство закона», целью которых было улучшение качества правовых организаций. Какое-то время «Вашингтонский консенсус» навязывал типовые рыночные директивы странам, которым необходимо было взять кредит. Экономисты же достигли консенсуса в том, что эти попытки провалились.

Причины этого самые разные. Предоставление наличности и кредитов правительству на строительные проекты, такие как электростанции, не помогут стране, если государственные чиновники заберут себе большую долю и отдадут контракты своим близким друзьям, которые не смогут осуществить эти проекты. Предоставление экспертов для улучшения правовой инфраструктуры страны не поможет, если местные судьи откажутся приводить в исполнение новые законы из-за коррупции или традиции, или некомпетентности. Оказание давления на правительства с целью победить коррупцию не поможет, если для поддержания общественного порядка необходимы взятки главам компаний, главарям кланов или военным диктаторам. Требования того, чтобы получатели помощи использовали средства не так, как они считают необходимым, может привести к тому, что правительства будут избегать условий дотации. Вашингтонский консенсус потерпел неудачу, потому что экономическая реформа требовала согласия народа, а население обиделось на то, что иностранцы прибегли к жесткой политике, которая не всегда была разумной с их точки зрения.

Международный закон о правах человека отображает такую же модель внедрения «сверху-вниз», которая осуществлялась в такой же грубой манере. Но закон о правах человека также имеет отличительные черты. Так как это закон, он требует согласия государств, создавая иллюзию симметрии и беспристрастности, которых так не хватает иностранной помощи. Отсюда настойчивое требование, которое полностью отсутствует в обсуждениях иностранной помощи, что западные страны так же подчиняются международному закону о правах человека, как и другие страны. Однако, на практике, международный закон о правах человека не требует от западных стран изменения своего поведения, в то время как (в принципе) он требует основательных изменений поведения большинства незападных стран. Как иностранная помощь, так и применение закона о правах человека, могут быть коррумпированы или подорваны, поскольку у западных стран есть стратегические интересы, которые не всегда сопоставимы с миссией этих организаций. Но основная проблема, в обоих случаях, заключается в том, что эти системы отображают видение надлежащего управления («порядка во власти»), укорененное в общем историческом опыте западных стран и преобладающее (хотя и приблизительно) в странах, где есть богатство, безопасность и порядок. Нет основания считать, что такое видение – видение институционально навязанных прав человека – подходит для бедных стран, с различными традициями, с различными проблемами, которые, с точки зрения западных стран, остались далеко в прошлом.

Экономика развития прошла долгий путь, чтобы избавиться от этого заблуждения. Лучшие специалисты по экономике развития, такие как Эстер Дуфло, постоянно ищут способы улучшения жизни людей в других странах. Все чаще используются строгие статистические методы, и в последние годы экономисты применяют серию случайных контролируемых признаков. Большее внимание уделяется деталям социального контекста, поскольку стало ясно, что программа вакцинации, которая хорошо работает на одной территории, может потерпеть неудачу на другой территории, по причинам, относящимся к общественному порядку, которые внешние наблюдатели не понимают. Ожидания уже не такие высокие; уже не стоит цель превратить бедные общества в богатые общества, и даже не стоит цель создать организованный рынок и искоренить коррупцию; цель состоит в том, чтобы помочь школе поощрять детей в чтении в одном селе, или упростить кредитный рынок в другом селе.

Время начать новый подход к улучшению благополучия в других странах, который будет не идеологическим, а скорее эмпирическим. Правозащитники могут многому научиться у экономистов развития – не только о недостатках системы «сверху вниз», насильственных способах освобождения людей в других странах, а и о том, как можно действительно помочь этим людям, если есть желание. Богатые страны могут и должны предоставлять помощь развивающимся странам, но с пониманием того, что помощь другим странам – это не принуждение их принимать западные организации, способы правления, системы разрешения споров и права. Помощь другим странам означает предоставление им денежных средств, технической помощи и кредитов, если есть основание полагать, что такие виды помощи поднимут стандарты жизни самых бедных людей. Ресурсы, которые используются в настоящее время для бесплодных попыток заставить другие страны соблюдать запутанный, аморфный режим конвенций, лучше использовать вышеупомянутым образом.

Оглядываясь в прошлое, мы видим, что конвенции о правах человека были не актом идеализма, а актом высокомерия, с более чем проходящим напоминанием о попытках цивилизации, предпринятых западными государствами и группами миссионеров в XIX столетии, которые не принесли пользы местному населению и ввязали европейские государства в дела стран, которые они не понимали. Уже давно необходим более скромный подход.

Эрик Познер, The Guardian

Об авторе: Эрик Познер – профессор юридического факультета Чикагского Университета. Его последняя книга называется «Сумерки Международного закона о правах человека». Более детальную информацию можно найти в Твиттере: @EricAPosner.





Loading...



Залишити коментар