Декабризм в Украине: Рылеев, Мазепа и другие

0

mazepa

Одним из результатов украинской революции 2014 года является переосмысление украинской истории, в особенности истории отношений Украины с Россией. Украинская революция была многоклассовой революцией, в ней участвовали различные классы украинского общества. Интересы этих классов совпали в борьбе против диктатуры Януковича. Но они неизбежно расходятся дальше, в вопросе о том, какой быть Украине без Януковича.

Борьба классов проявляется и в исторической науке. Если украинская буржуазия ориентируется на традицию украинских правящих классов прошлого – от киевских князей до гетмана Скоропадского, то историки, солидаризирующиеся с трудящимися классами, должны изучать историю борьбы украинских трудящихся.

Буржуазные историки утверждают, что главной движущей силой мировой истории являются нации и их борьба. Историки трудящихся классов, продолжая традицию украинской народнической и марксистской историографии, должны показать, что классовая борьба важнее борьбы национальной и что все загадки судьбы украинской нации объяснялись именно действиями и интересами классов украинского общества. Для буржуазных националистов Россия является единым империалистическим монстром, извечно враждебным Украине. Наша задача – показать, что Россия, как и любая страна, расколота на классы, и что отнюдь не вся Россия поддерживала империалистическую политику правящего класса этой страны. Извечная враждебность русских и украинцев – это миф, противоположный мифу о «дружбе братских славянских народов», но от этого не менее ущербный.

В связи с этим изучение совместной революционной борьбы украинского и русского народов против царского самодержавия представляет большую важность. Советские историки много говорили о влиянии русского революционного движения на революционное движение в Украине. Но обратная сторона медали – влияние Украины на революционное движение в России – обычно обходилась молчанием.

Между тем Украина играла огромную роль в революционном движении как в эпоху декабризма, так и в эпоху народничества. Именно на территории Украины возникает первая рабочая организация в Российской империи – «Южнороссийский рабочий союз», созданный в Одессе в 1875 году. Украинцы преобладали среди матросов, поднявших восстание на броненосце «Потемкин». Победа Февральской революции в Петрограде стала фактом после того, как на сторону стихийного рабочего восстания перешли солдаты Волынского полка. Все это – часть истории Украины не меньше, чем казацкие войны 17 века и деятельность УПА.

В этой серии очерков мы собираемся рассмотреть некоторые случаи украинской инициативы в революционном движении 19 века в Российской Империи.

Первым массовым революционным движением в Российской Империи было движение декабристов (1816-1826) – попытка обуржуазившегося дворянства свергнуть царское самодержавие, отменить крепостное право и провести прогрессивные буржуазные реформы. Две декабристские организации – Южное общество и Общество соединенных славян – целиком и полностью действовали на территории Украины. Под Киевом произошло восстание Черниговского полка – последний трагический акт декабристского движения. Член Общества Соединенных славян Яков Драгоманов был родным дядей основателя украинского социализма Михайла Драгоманова.

Не все декабристы, действовавшие на территории Украины, могут быть отнесены, пусть даже с натяжкой, к предшественникам украинского революционного движения. Южное общество, в отличие от других декабристских организаций, состояло исключительно из офицеров, штатских в него не принимали. Среди офицеров Южного общества было немало таких, кого перевели служить на территорию Украины из других регионов Российской Империи, и кто не имел с Украиной никаких родственных, хозяйственных и бытовых связей.

Полковник Пестель, командир Вятского пехотного полка, стоявшего в Тульчине (сейчас – Винницкая область), бесспорный лидер и теоретик Южного общества, был убежденным русским националистом (из обрусевших немцев!) и централистом-государственником. Написанная им «Русская правда» – проект конституции будущей революционной страны – предполагала унитарное устройство будущей республики и ассимиляцию всех нерусских народностей. Независимость Пестель был готов предоставить лишь полякам – при условии, что они введут у себя такое же общественное устройство, как и в Русской республике и будут подчиняться последней в вопросах внешней политики (здесь он предвосхитил тип отношений Польши и СССР в 1945-1989 годах). Про существование украинцев как особого народа Пестель даже не размышлял, хотя у него и был денщик Савенко, готовый пойти за своего командира в огонь и в воду.

Впрочем, длительное проживание в многонациональном Подолье имело последствия для планов Пестеля в отношении другого живущего в Украине народа – евреев. Пестель предполагал решить еврейский вопрос посредством создания государства Израиль на его исторической территории. Русская армия должна была помочь евреям отвоевать Израиль у Османской Империи. После этого 2 миллиона евреев переселятся туда и создадут дружественное Русской республике еврейское государство.

Если не все декабристы, действовавшие на территории Украины, проникались украинскими влияниями, то, с другой стороны, эти влияния доходили до некоторых декабристов, чья деятельность протекала далеко от Украины. Мотивы украинской истории очень заметны в декабристской литературе.

Декабристская литература явилась одной из первых попыток создать концепцию российской истории, альтернативную традиционной монархической. Традиции собирательства «земель русских» под единую руку Москвы декабристы противопоставляли традицию древнерусского вече, традицию федерализма и республиканского самоуправления Киевской и Новгородской Руси. Вечевая домосковская Русь была у них объектом некритической идеализации. Причину ее гибели они видели только в тирании Москвы, а не в классовых антагонизмах, раскалывавших и обрекавших на гибель ту же боярско-купеческую Новгородскую республику. Тем не менее разработка темы демократических традиций в русской истории, открытие «другой Руси» было огромным шагом вперед.

Если новгородская самостоятельность была задавлена давным-давно, то в Украине сохранялись если не остатки былого казацкого самоуправления, то хотя бы живая память о них (Запорожская Сечь была уничтожена лишь за 40 лет до возникновения декабристского движения). Отсюда – огромный интерес к украинской истории у писателей-декабристов.

Среди художественных произведений на украинскую тему, написанных декабристами, курьеза ради следует отметить незаконченную повесть Федора Глинки «Зиновий-Богдан Хмельницкий, или Освобожденная Малороссия». Несмотря на свою незавершенность, она была опубликована в 1816 г.

Федор Глинка (1786-1880) – дворянин из Смоленской губернии, участник войны 1812 года, представитель умеренного крыла раннего декабризма, отошедший затем от революционного подполья. Он был известным в свое время писателем, но сейчас читать его повесть о Хмельницком можно только ради получения многочисленных лулзов.

Достаточно сказать, что отца Зиновия Хмельникого (Именно так! Богдан, по мнению Глинки, это прозвище, данное освободителю Украины благодарным народом) в повести зовут …Филомар! Можно, конечно, предположить, что 200 лет назад, когда историческая наука была еще в зачаточном состоянии, имя отца Хмельницкого – Михаил, всеми забылось. Но Глинка, вместо того, чтобы наобум взять одно из реальных украинских имен, выдумал имя, не встречающиеся ни у великороссов, ни у украинцев, ни у поляков. Это не все. Украинский друг героя повести носит небывалое в Украине имя Осмунд, а татарский друг – столь же небывалое у крымских татар имя Аглаим. В написанной в те же годы поэме «Руслан и Людмила» Пушкин сочиняет имена Рогдай, Варлаф и Ратмир. Но действие пушкинской поэмы происходит в языческой Руси, тогда как эпоху Хмельницкого отделяло от написания повести Глинки меньше времени, чем прошло от написания повести до наших дней.

Угнетателями украинского народа в повести Глинки выступают …литовцы (это – первые десятилетия 17 века, когда уже полвека прошло от потери самостоятельности Великим княжеством Литовским!), которые продают в рабство украинских юношей. Спасаясь от них, молодой Зиновий идет в дружественный Украине Крым – идет, кстати, пешком, а не едет на коне, как подобало бы казаку:

«Гостеприимство, первая добродетель татарских аулов, с приветливою улыбкою встретила Зиновия у самого Перекопа и с нежною заботливостию провождала путника в области своего владычества. Тени древесные, хижины поселян и шалаши пустырей – все считалось там временною собственностию странника – гостя, посылаемого самим небом, по мнению татар».

Между тем на Крым нападают турки, стремясь поработить татарский народ. Зиновий Хмельницкий приходит на помощь братскому татарскому народу. Под его командованием турецкие завоеватели разгромлены. Замечательная концепция украинско-татарских отношений в 17 веке, жаль только, что она ничего общего не имеет с действительностью! Подружившись с сыном татарского хана Аглаимом, Зиновий решает вернуться на родину, где попадает в плен к магнату Чаплинскому:

« – Теперь докажи мужество свое, – восклицает Чаплинский с коварным удовольствием. – Ты погибнешь, дерзкий раб. Все мучения истощу на тебя.
Но Хмельницкий, сей питомец свободы и чести, не ведавший оков, безмолвно внимал укорам злодея, роняя невольно крупные слезы, вытесняемые скорбию из потупленных очей. Так плачет могущий лев, внезапно опутанный сетьми хитрых ловителей…
– Повергните его в преисподнюю башен моих! Пусть вериги и глад усмирят буйный дух сего мятежника!».

На этом повесть заканчивается. Почему Глинка не довел ее до конца, неизвестно. Возможно, кто-то ему объяснил, что его фэнтези представляет чудовищную нелепость даже на фоне исторических знаний его эпохи.

Собственно, история Хмельницкого была для Глинки предлогом высказать либеральные мысли. Предлог был хорош, в частности, тем, что восстание Хмельницкого оказалось чуть ли не единственным народным восстанием, которое в царской России воспринималось как законное и оправданное. Ведь оно было направлено оно не против русского царя, а против польского короля. К тому же, важную роль в нем играл вопрос о защите православной веры. Хмельницкий у Глинки говорит Аглаиму:

«Свобода, разумеется законная, благоразумная, есть одна из главнейших составных частей счастия народного. Она столь же необходима для государства, как свет для целого мироздания и воздух для земли нашей. Коснется ли мыслей и чувств – они пробуждаются с невероятною быстротою, изливаются с удивительною истиною. Осенит ли алмазным щитом своим храмы молебные – и раздор с адским пламенником его не посмеет возмущать священного спокойствия их, и тысячью различных наречий воспоются хвалы единому богу. Коснется ль, наконец, благодатное дыхание свободы ремесел и торговли – и тысячи, миллионы рук, медленно двигавшихся для пользы чуждой, весело примутся за труд, им самим прибыточный. Движение, деятельность и выгодная мена огласят шумом веселой жизни безмолвие скучных пустынь, и мирные строи кораблей забелеют на синеве моря, неся с собою богатства далеких стран… Вот слабое только изображение блаженства народного при полном развитии свободы, спасительной для целого государства, благодетельной для каждого гражданина, законного участника в общем благе своего Отечества».

Гораздо серьезнее и талантливее, чем курьезная повесть Глинки, историко-революционная поэзия Рылеева на украинские темы.

Кондратий Федорович Рылеев – поэт, издатель альманаха «Полярная звезда», впервые ставшего платить авторам деньги за произведения, лидер Северного общества, инициатор восстания 14 декабря, казненный в числе 5 поставленных вне разрядов декабристов. Великорусский дворянин, уроженец Петербургской губернии, Рылеев имел не до конца изученные связи с Украиной. Известно, например, что его отцу принадлежал дом в Киеве, а сам отец, фактически разойдясь с матерью Рылеева, жил на Украине, работая управляющим у разных богатых помещиков. Воинская часть, где служил Рылеев, несколько лет стояла в Острогожске на территории исторической Слобожанщины (сейчас это – Воронежская область РФ), где Кондратий женился на Наталье Тевяшовой, происходившей из старинного казацкого рода.

Рылеев за свою недолгую жизнь написал не так уж и много. Его сочинения умещаются в одном томе. Среди написанного им – поэма «Войнаровский», незаконченная поэма «Наливайко», наброски трагедий о Хмельницком и Мазепе, поэм о Палее и гайдамаках.

«Войнаровский» – это романтическая поэма о племяннике Мазепы, Андрее Войнаровском. В поэме историк Миллер, исследовавший тогда Якутию, встречается там со ссыльным Войнаровским, и тот рассказывает ему историю своей жизни. А перед поэмой размещены короткая биография Мазепы, написанная историком-декабристом, выпускником Ришельевского лицея в Одессе, А. Корниловичем, и биография Войнаровского, написанная ближайшим другом Рылеева, писателем-декабристом А. Бестужевым. В этом последней сказано: «Миллер, в бытность свою в Сибири в 1736 и 1737 годах, видел его в Якутске, но уже одичавшего и почти забывшего иностранные языки и светское обхождение».

Биографии, написанные Корниловичем и Бестужевым, дают реальную историю – как она была известна в 1820-е годы. Поэма Рылеева создает из истории героический миф.

Реальный Войнаровский был племянником Мазепы и воспитывался этим последним как свой преемник (детей у гетмана не было). Отличившийся в сражениях, Андрей Войнаровский поддержал выступление дяди. После смерти Мазепы он отказался, однако, стать гетманом мазепинцев, зато присвоил себе всю взятую Мазепой в эмиграцию войсковую кассу. Это оставило избранного эмигрантами-мазепинцами на должность своего гетмана Пилипа Орлика без средств, необходимых для деятельности. После этого Войнаровский несколько лет прожил богатым аристократом. В 1716 году был похищен русскими агентами в Гамбурге и вывезен в Россию. Петр Первый по просьбе своей жены не казнил его, а сослал в Якутию, где Войнаровский умер в 1740 году. Об этом человеке известно мало. Однако история с присвоенной войсковой кассой и отказом от тяжкой ноши предводителя проигранной битвы говорит о том, что романтическим борцом за освобождение народа он не был.

Так – в реальной истории.

А в поэме Мазепа спрашивает Войнаровского:

«Давно хотел открыться я
И важную поверить тайну;
Но наперед заверь меня,
Что ты, при случае, себя
Не пожалеешь за Украину».
«Готов все жертвы я принесть, –
Воскликнул я, – стране родимой;
Отдам детей с женой любимой;
Себе одну оставлю честь».
Глаза Мазепы засверкали,
Как пред рассветом ночи мгла,
С его угрюмого чела
Сбежало облако печали.
Сжав руку мне, он продолжал:
«Я зрю в тебе Украины сына;
Давно прямого гражданина
Я в Войнаровском угадал.
Я не люблю сердец холодных:
Они враги родной стране,
Враги священной старине, –
Ничто им бремя бед народных.
Им чувств высоких не дано,
В них нет огня душевной силы,
От колыбели до могилы
Им пресмыкаться суждено.
Ты не таков, я это вижу;
Но чувств твоих я не унижу,
Сказав, что родину мою
Я более, чем ты, люблю.
Как должно юному герою,
Любя страну своих отцов,
Женой, детями и собою
Ты ей пожертвовать готов…
Но я, но я, пылая местью,
Ее спасая от оков,
Я жертвовать готов ей честью».

Реальный Мазепа не был романтическим героем, готовым ради блага Родины жертвовать даже честью. Он – умный и циничный политик макиавеллевского типа, отличавшийся замечательной способностью вовремя перебегать на сторону победителя. Мазепа перебежал сперва от польского короля к правобережному гетману Дорошенко, затем от Дорошенко к левобережному гетману Самойловичу. Затем он написал донос на Самойловича фавориту царевны Софьи Голицыну, благодаря чему сам стал гетманом левобережной Украины (Самойловича по доносу сослали в Сибирь, а его сыну отрубили голову). Вскоре Мазепа сдаст своего благодетеля Голицына Петру, и будет верой и правдой 20 лет служить этому последнему. В ходе своего правления Мазепа насаждал в Гетманщине феодальные порядки, уничтоженные восстанием 1648 года, подавлял народные протесты и всячески лебезил перед московским царем. Всем этим он вызывал устойчивое отвращение народа.

Просчитался Мазепа за свою жизнь лишь один раз – когда решил, что на убыль пошла звезда Петра и нужно срочно переметнуться в очередной раз на сторону победителя. Благодаря этому просчету Мазепа и стал мифическим злодеем для имперской историографии и мифическим героем для державнической школы украинской историографии.

Все это, заметим, есть в жизнеописании Мазепы, написанном Корниловичем:

«…Утвержденный в сем достоинстве, Мазепа всячески старался снискать благоволение российского монарха. Он участвовал в азовском походе; во время путешествия Петра по чужим краям счастливо воевал с крымцами и один из первых советовал разорвать мир с шведами. В словах и поступках он казался самым ревностным поборником выгод России, изъявлял совершенное покорство воле Петра, предупреждал его желания, и в 1701 году, когда буджацкие и белгородские татары просили его о принятии их в покровительство, согласно с древними обычаями Козаков, «прежние козацкие обыкновения миновались, – отвечал он депутатам, – гетманы ничего не делают без повеления государя»… Что побудило Мазепу к измене? Ненависть ли его к русским, полученная им еще в детстве, во время его пребывания при польском дворе? Любовная ли связь с одною из родственниц Станислава Лещинского, которая принудила его перейти на сторону сего короля? Или, как некоторые полагают, любовь к отечеству, внушившая ему неуместное опасение, что Малороссия, оставшись под владычеством русского царя, лишится прав своих? Но в современных актах ее не вижу в поступке гетмана Малороссии сего возвышенного чувства, предполагающего отвержение от личных выгод и пожертвование собою пользе сограждан. Мазепа в универсалах и письмах своих к козакам клялся самыми священными именами, что действует для их блага; но в тайном договоре с Станиславом отдавал Польше Малороссию и Смоленск с тем, чтоб его признали владетельным князем полоцким и витебским».

Но Рылеев пишет не исторический труд, а романтическую поэму. Восстание Мазепы против Петра для него – это «борьба свободы с самовластьем». В незаконченной трагедии «Мазепа» казаки поют:

Смело грянем за свободу,
Оградив себя крестом;
Возвратим права народу,
Иль со славою умрем!

Когда соратники Мазепы хоронили своего вождя, они

….предузнавали,
Что мы с Мазепой погребали
Свободу родины своей.

Войнаровский рассказывает Миллеру о своей жене, которая, согласно поэтической версии Рылеева, пошла за ним в ссылку:

С какою страстию она,
Высоких помыслов полна,
Свое отечество любила.
С какою живостью об нем,
В своем изгнанье роковом,
Она со мною говорила!
Неутолимая печаль
Ее, тягча, снедала тайно;
Ее тоски не зрел москаль –
Она ни разу и случайно
Врага страны своей родной
Порадовать не захотела
Ни тихим вздохом, ни слезой.
Она могла, она умела
Гражданкой и супругой быть
И жар к добру души прекрасной,
В укор судьбине самовластной,
В самом страданье сохранить.

Мазепа говорит Войнаровскому:

Так, Войнаровский, испытаю,
Покуда длится жизнь моя,
Все способы, все средства я,
Чтобы помочь родному краю.
Спокоен я в душе своей:
И Петр и я – мы оба правы;
Как он, и я живу для славы,
Для пользы родины моей.

У Рылеева есть своя поэтическая правда. Мазепа был представителем феодалирующейся верхушки украинского общества. Именно поэтому его выступление против Петра, плохо подготовленное и неожиданное, не встретило поддержки крестьянства, не верившего в искренность Мазепы. Однако подавление этого восстания стало еще одним шагом в уничтожении автономии Украины и в насаждении в ней самодержавных крепостнических порядков.

Незаконченная поэма «Наливайко», три отрывка из которой были напечатаны при жизни Рылеева, а еще несколько отрывков – много десятилетий спустя, в 1880-е годы, обладает теми же достоинствами и недостатками, что и поэма «Войнаровский». Как и другие произведения поэтов-романтиков на исторические темы, она лишена историзма. Наливайко в поэме Рылеева имеет мало общего с историческим руководителем казацкого восстания 1596 года. Этот последний, как известно, был сотником надворной стражи князя Острожского, подавлял в 1592 году восстание Косинского, затем возглавил пошедший воевать с турками казацкий отряд и силой обстоятельств был вынужден начать восстание против Польши. Наливайко в поэме – это голос самого Рылеева, размышления Наливайко – это размышления самого Рылеева, дворянского революционера начала 19 века, сознающего свою обреченность:

Чтоб Малороссии родной,
Чтоб только русскому народу
Вновь возвратить его свободу, –
Грехи татар, грехи жидов,
Отступничество униатов,
Все преступления сарматов
Я на душу принять готов.
Итак, уж не старайся боле
Меня страшить. Не убеждай!
Мне ад – Украйну зреть в неволе,
Ее свободной видеть – рай!..

Пора! – мне шепчет голос тайный, –
Пора губить врагов Украины!

Известно мне: погибель ждет
Того, кто первый восстает
На утеснителей народа, –
Судьба меня уж обрекла.
Но где, скажи, когда была
Без жертв искуплена свобода?
Погибну я за край родной, –
Я это чувствую, я знаю…
И радостно, отец святой,
Свой жребий я благословляю!

«Войнаровский» и «Наливайко» вызвали большой сочувственный отклик на Украине – отклик среди прогрессивной части украинского дворянства. В сентябре 1825 года молодой дворянин – украинофил Николай Маркевич, в будущем – поэт, этнограф и историк, автор пятитомной «Истории Малороссии», отправил из своих Прилук письмо в Петербург, Кондратию Федоровичу Рылееву:

«Позвольте мне Вам писать, как истинный гражданин своего любезного отечества, как добрый малороссиянин. Итак, могу ли я хладнокровно читать «Войнаровского» и «Наливайку»? Примите мою и всех знакомых мне моих соотечественников благодарность. Будьте уверены, что благодарность наша искренняя, что мы от души чувствуем цену трудов Ваших, которые Вас и наших предков прославляют. Мы не потеряли еще из виду деяний великих мужей малороссиян, во многих сердцах не уменьшилась еще прежняя сила чувств и преданность к отчизне. Вы найдете еще живым у нас дух Полуботка. Примите нашу общую благодарность: Вы много сделали, очень много. Вы возвышаете целый народ – горе тому, кто идет на усмирение целых стран, кто покушается покрыть презрением целые народы – и они ему платят презрением. Но слава тому, кто прославляет величие души человеческой, и кому народы целые должны воздавать благодарность… «Исповедь Наливайка» врезана в сердцах наших и моем тоже».

Рылеев ответит Маркевичу:

«Я русский, но три года прожил на Украйне; мало для себя, но довольно для того, чтобы полюбить эту страну и добрых ее жителей. Сверх того, Украйна наделила меня редкою, несравненною женою. Уже 6 лет моя добрая украинка счастливит меня; и так к привязанности моей присоединяется еще и благодарность душевная, вечная к Малороссии. Я писал, что чувствовал, и никогда не думал, чтобы слабые труды мои заслужили такое лестное внимание потомков Хмельницкого и Наливайко. Не одни Вы, многие из соотечественников Ваших подобным образом отозвались ко мне. Это такая награда, которая навсегда оставит меня в долгу перед отечеством Вашим. Дай мне бог сил и возможности хоть несколько отблагодарить земляков Ваших».

Ответ Рылеева был написан 18 октября 1825 года, меньше чем за два месяца до восстания 14 декабря. Больше Рылеев ничего не успел сделать для сближения двух соседних народов в общей борьбе с самодержавием. Но и сделанного им немало. Примечательно также, что для возрождения и развития национально-освободительной борьбы украинского народа Рылеев своими поэмами сделал едва ли не больше, чем многие, даже наиболее национально-сознательные украинцы его времени. Поэтому восхищения, которые расточает в своем письме Маркевич вовсе не являются преувеличением.

Однако, если речь идет о роли декабристов в формировании собственной украинской революционной традиции, то говорить прежде всего нужно об Обществе соединенных славян. О нем речь пойдет в следующем очерке.

Алексей Куприянов, для «Страйка»





Loading...



Залишити коментар