Деревянные ружья борцов за свободу

0

344

23 года назад, 1 января 1994, в мексиканском штате Чьяпас (самом южном, самом бедном и гуще всего населенном индейцами регионе страны) вспыхнуло восстание сапатистов – бедных индейских крестьян, чьим официальным голосом в медиа стал загадочный и обаятельный субкоманданте Маркос. Два года назад субкоманданте Маркос прекратил существовать, но на завоеваниях революции это никак не отразилось: в поселениях сапатистов жизнь идет своим чередом, а для леворадикалов всего мира этот день остается одной из самых значимых вех в конце ХХ века.

Сапатистская армия национального освобождения была создана 17 ноября 1983 года студентами-леворадикалами, симпатизировавшими идеям Че Гевары. Движение назвали в честь Эмилиано Сапаты – мексиканского революционера , поднявшего в начале ХХ века восстание против диктатуры Порфирио Диаса. Новоявленным сапатистам удалось установить контакт с индейскими общинами, которые в обмен на защиту от «эскадронов смерти» латифундистов и обучение военному делу снабжали партизан провизией.

Дело в том, что у богатых мексиканских землевладельцев была старая, восходившая ещё ко временам той самой Мексиканской революции, традиция.  Для защиты своих земель и вразумления всяких голодранцев они содержали “Свободные боевые бригады Чьяпаса” – военизированные формирования,  прозванные мексиканцами «Белой гвардией». Эта «Белая гвардия» периодически устраивала на земли индейцев набеги, разоряя и присваивая их территорию. Правительство Мексики вырубало тропические леса с 1960-ых годов, освобождая землю под животноводство и пашни для тех самых латифундистов. Изгнанные  со своей земли индейцы присоединялись к сопротивлению. К 1992 году численность Сапатистской армии достигала уже нескольких тысяч бойцов.

Идеология сапатистов представляла собой смесь марксизма и анархизма с традиционным общинным укладом индейских племен. Маркос любил подчеркивать, что, будучи левым интеллектуалом, отправившимся в сельву проповедовать марксизм, он сам научился у ее жителей гораздо большему.

1 января 1994 года Мексика должна была присоединиться к NAFTA (Североамериканское соглашение о свободной торговле) и начать освоение нефтяных месторождений на индейских землях. Незадолго до того была проведена конституционная реформа, превратившая всю земли, воды и недра на территории Мексики в национальную (то есть, государственную в реальности) собственность. Склонные к язычеству индейцы не очень понимали, как земля или вода вообще могут быть чьей-то собственностью, но их мнение правительство Мексики в этой ситуации меньше всего волновало. Так или иначе, 1 января оно получило весьма неприятный новогодний сюрприз: несколько тысяч этих самых «бессловесных» индейцев, вооруженных древними винтовками, а то их муляжами, вышли из джунглей, заняли несколько крупных городов, включая столицу штата Сан-Кристобаль-де-лас-Касас, и перерезали важные транспортные узлы. Оправившись от шока, правительство отправило войска на подавление мятежа, и уже на следующий день повстанцы вынуждены были отступить обратно в сельву, прихватив с собой на память в качестве заложника губернатора штата Домингеса. Против них применяли авиацию. Мексиканская армия легко утопила бы бунт плоховооруженных индейцев в крови, но с самого начала мятежа субкоманданте Маркос открыл второй фронт революции в Интернете, убеждая СМИ и левых интеллектуалов по всему миру, что клочок на юге Мексики превратился в центр мировой революции. В Мехико и других крупных городах Мексики сотни тысяч человек вышли на антивоенные митинги, и 12 января правительство согласилось пойти с повстанцами на переговоры. К тому моменту 140 человек были мертвы, а 20% территории штата Чьяпас контролировали сапатисты.

Сапатисты всегда очень любили отсылки к революции на Кубе. Не будем забывать, что именно 1 января 1959 года революционные войска «барбудос» вошли в Гавану и окончательно свергли режим Батисты. Аналогичная дата для начала мятежа не была выбрана случайно: портрет Че Гевары можно встретить на стенах бедных индейских хижин в контролируемых сапатистами районах также часто, как и изображения самого субкоманданте или Сапаты. Революция на Кубе надолго сумела вскружить голову и миллионам левых по всему миру, и простым советским подросткам. Героические образы революции 1917 года со страниц советских учебников давно уже успели порядком потускнеть, а благодаря харизме Че и Фиделя борьба за свободу и идеалы марксизма вновь обретала романтический ореол. С того дня революция начала пахнуть ромом, песком и кубинскими сигарами. Восстание сапатистов произвело схожий завораживающий эффект на левых, растерянных и не имевших внятного проекта после крушения Советского блока и поражения всех городских герилий. Субкоманданте Маркос – никогда не снимавший пассамонтаны, сочинявший сказки и притчи в духе магического реализма и писавший революционные коммюнике от лица жучка Дуррито, ездивший на коне по сельве, но активно пользовавшийся сотовым телефоном и Интернетом – превратился в живой символ зарождавшегося антиглобалистского движения. Обращаясь ко всем известным людям планеты, Маркос говорил о страданиях, которые причиняют глобализация и власть транснациональных корпораций угнетенным группам по всему миру, и через несколько лет эти идеи стали магистральными для левой культуры.

Вопреки представлениям невежественных журналистов, Маркос всегда был именно медийным представителем, а не военным командиром сапатистского движения. Правительство Мексики утверждает, что настоящее имя субкоманданте – Рафаэль Гильен. Он якобы посещал иезуитскую школу, где познакомился с идеями теологии освобождения, получил звание профессора философии, а потом отправился в сельву, чтобы вести среди индейцев марксистскую пропаганду. Сам субкоманданте, носивший это несколько уничижительное звание, дабы подчеркнуть, что в отличие от великих Гевары или Сапаты он не является настоящим командиром, никогда не подтверждал ни этого, ни любых других слухов по поводу своей биографии. Он говорил, что имя и балаклаву он взял у погибшего друга, а его настоящая личность просто не имеет значения.

Символами женской половины сапатистской армии стали Команданта Рамона (индианка-цоциль по национальности, руководившая занятием Сан Кристобаля) и Субкоманданте Элиса (мексиканская революционерка Мария Элорриага, присоединившаяся к повстанцам ещё в 70-ых и пережившая убийство мужа и дочери правительственными войсками). Борьба за женское равноправие с самого начала была одной из основных задач сапатистов, а принятая 1 января 1994 года Первая Декларация Лакадонских джунглей включала в себя раздел Революционного женского права. Согласно этому праву, женщины могли участвовать в революции наравне с мужчинами, рожать детей, сколько захотят, работать на любой работе или занимать выборные должности. Любопытно, что мексиканским индейцам, почитавшим Деву Марию в качестве одного из воплощений Матери Земли, такой феминизм не казался чем-то выходящим из ряда вон.

После войны между правительством и сапатистами начались долгие переговоры. Принятые по их итогам  «соглашения Сан-Андреса» гарантировали сохранение индейской культуры и самоуправление крестьянских общин, но их тезисы так и остались написанными лишь на бумаге. В 2001 году сапатисты организовали мирный марш к Мехико с целью добиться от правительства соблюдения соглашений. К маршу присоединились писатель Габриэль Марсия Маркес и режиссер Оливер Стоун, на многих левых он, вероятно, произвел большое впечатление, но мексиканское правительство на него никак не отреагировало.

В 2006 сапатисты наотрез отказались поддержать левого кандидата в президенты Мексики Лопеса Обрадора, заявив, что официальная политика ничего не меняет. С похожим скепсисом взирали сапатисты и на всех левых президентов Латинской Америки от Лулы до Чавеса, отмечая, что их деятельность не имела к развитию практик самоуправления никакого отношения. Только на Кубе, считают они, сохранилась народная власть. Играм в «реальную политику» сапатисты противопоставили собственную предвыборную кампанию. Маркос объявил себя «Кандидатом Ноль» , но вместо того, чтобы бороться за президентский пост, агитировал за принятие новой конституции, в которой были бы закреплены общественная собственность на полезные ископаемые и право на автономию для индейцев. Явно подражая молодому Че Геваре, Маркос объехал на мотоцикле все 31 штат Мексики, агитируя за свою «предвыборную программу» и встречаясь с журналистами.

Сейчас сапатистам принадлежат 15% территории Чьяпаса или 30 муниципалитетов, управляемых народными органами самоуправления. Сапатисты называют их “добрые правительства”, или “караколи” (“морские раковины” или «улитки», согласно метафоре, предложенной субкоманданте Маркосом). В их состав входят индейские старейшины и уважаемые общественные деятели. На территории общин нет ни армии, полиции, ни тюрем. Самое частое преступление, с которым приходится сталкиваться местным судьям – это воровство. Виновному полагается возместить ущерб владельцу и проводить больше времени на коллективных работах. Если же преступление – тяжкое (как, например, убийство), то с виновным ничего не могут поделать, кроме как сдать его властям: на территории общин соответствующие меры исправления не предусмотрены. Благодаря коллективному плановому труду общинам удалось добиться экономической автономии от правительства Мексики. В поселениях есть детские сады, школы и больницы. Правда, высшее образование индейцы все равно вынуждены получать в университете Сан-Кристобаля, а в случае операции или серьезного заболевания обращаться в государственные больницы.

Сапатисты охотно принимают зарубежных гостей (тем более, что гостящие в «улитках» иностранцы являются лишней гарантией против того, что правительство Мексики не подвергнет их внезапной бомбардировке). Взглянуть на их поселения собственными глазами может любой из читающих эти строки и владеющих испанским. В 2016 по мотивам одной из таких поездок российской анархистской Еленой Корыхаловой и ее товарищами был снят фильм «Люди без лиц».

Субкоманданте Маркос прекратил существовать  так же эффектно, как и жил в ночь с 24 на 25 мая 2014 года. За несколько недель до того парамилитарес напали на сапатистскую общину Ля Реалидад и жестоко убили школьного учителя Галеано. «Мы думаем, что чтобы Галеано жил, один из нас должен умереть. Поэтому мы решили, что Маркос прекратит свое существование сегодня», – заявил субкоманданте в ходе конного парада, посвященного памяти учителя. Он зажег спичку, что происходило дальше, было видно плохо. После этого Маркос больше никогда не появлялся на публике.

Он сумел превратить свой образ  в столь же идеальный постмодернистский объект, каким были портреты его любимого Че Гевары. Неснимаемую балаклаву носили перед камерами настолько разные люди, как Pussy Riot и комбат Семенченко. К чести Маркоса, стоит отметить, что все они были в конце концов деанонимизированы, а он – нет. Восстанию сапатистов не удалось даже охватить всю Мексику, а не то, что стать запалом Четвертой мировой войны против Капитала, как сами они рассчитывали, но их поселения продолжают вполне успешно существовать и являться зримым доказательством того, что другой мир возможен. Это право на автономию не потребовало стольких лет войны и такого чудовищного количества крови, как пролилось за время восстания FARC, мирный договор с которым недавно все-таки ратифицировал колумбийский парламент.

Главное, что стоит понимать: всего этого бы просто не было, если бы сапатисты не умели так эффективно работать с медиа, превращая буржуазные СМИ в инструмент своей пропаганды. Пиар – такое же оружие на войне, как и винтовка, а часто и более важное. Тем более, когда винтовки твоих бойцов выструганы на самом деле из дерева.

Андрей Дорогин, для «Страйка»





Loading...



Залишити коментар