Драгоманов – основоположник украинского социализма

0

199 копия

Украинское национал-освободительное движение появилось в результате соединения двух потоков. Эти два потока сперва существовали раздельно.  С одной стороны, сперва были деятели культуры, писатели и поэты, создававшие литературный украинский язык и современную украинскую литературу, но лояльные к Российской Империи и чрезвычайно далекие от идеи революционной борьбы против самодержавия. С другой стороны, были революционеры, связанные разнообразными связями с Украиной, нередко проникнутые на личном уровне украинскими патриотическими чувствами, но уходившие всецело в общерусское революционное движение и не ставившие перед собой собственно украинских политических целей.

Эти потоки полностью так и не соединились до конца вплоть до 1917 года. Собственно украинское революционное движение не смогло вытеснить ни аполитичное украинофильское культурничество, ни действовавшие на украинских землях общерусские политические партии. Но эпоха абсолютно раздельного существования аполитичного украинского культурничества (Котляревский, Квитка-Основьяненко и т.д.) и борьбы с самодержавием без собственно украинских целей, в которую ушли такие декабристы-украинцы, как братья Борисовы, Горбачевский и Сухинов, подходит к концу в середине 19 века.

Первой сознательной попыткой придать украинофильству политический характер было разгромленное царской полицией в 1847 г. Кирилло — Мефодиевское братство. Но эта попытка во многом имела наивный и непоследовательный характер. Она оставалась ближе к культурническому украинофильству, и не стала началом революционного национал-освободительного движения в Украине.

Гениальным предтечей украинского революционного движения был великий поэт крестьянской революции Тарас Шевченко. Однако он остался одиночкой, чужаком в мире либеральных украинофильствующих дворян. Никакой организации он не создал и не мог создать. Последователи появились у него лишь после его смерти.

Создателем непрерывной традиции политической борьбы за освобождение трудового народа Украины от гнета чужих и своих эксплуататоров стал Михайло Драгоманов (1841-1895). В этом его заслуга, которую не смогут перечеркнуть его многочисленные слабости и ошибки.

Многие украинские националисты последующих поколений относились к Драгоманову крайне враждебно. Для элитарного националиста Донцова Драгоманов был воплощением абсолютного зла. Ведь Драгоманов обращался не к «провідной верстві”, не к правящему классу, а к простонародью. Донцов остроумно и зло указал на многие ошибки Драгоманова.  Однако причина донцовской враждебности к драгомановскому «громадівству” (так Михайло Петрович переводил на украинский язык иноземное слово «социализм») была классовой: Донцов считал себя идеологом будущего «класса  господ», которому предстоит править украинской державой, тогда как Драгоманов выступал за общество, в котором не будет ни господ, ни рабов.

Донцов и идеологи ОУН критиковали Драгоманова за то, что он не выдвигал лозунга борьбы за независимое украинское государство, призывая к разрушению Российской Империи и к созданию вместо нее федерации областей и народов. Однако, во-первых, сам лозунг федерации (если это — настоящая федерация!) не так плох Во-вторых, украинское общество того периода, если смотреть на вещи трезвыми глазами, совершенно не дозрело до борьбы за независимость Украины и проявляло весьма  незначительную способность к самостоятельному политическому действию. Каждому овощу — свое время. Драгомановские идеи были для своей эпохи огромным шагом вперед — не только с точки зрения борьбы за социализм, но и с точки зрения развития украинского национал-освободительного движения.

Михайло Драгоманов  родился в 1841 году в городе Гадяч Полтавской губернии. Его отец Петр Драгоманов был мелкопоместным либеральным дворянином, противником крепостного права и засилья поповщины. Еще более интересным человеком был брат отца, Яков Драгоманов (1801-1840), в молодости — член самой радикальной из декабристских организаций, Общества соединенных славян. Благодаря твердому поведению на следствии, Яков Драгоманов сумел оставить следователей в неизвестности о большой части своей революционной деятельности,  и был приговорен всего лишь к 3 месяцам заключения и пребыванию под строгим надзором. Яков Драгоманов умер до рождения своего племянника, но память о нем осталась в семье.

Михайло Драгоманов закончил гимназию в Полтаве, а затем учился в Киевском университете. Своей специальностью он избрал историю. Жизненный и идейный путь Драгоманова сильно отличался от пути большинства революционеров Российской империи 19 века. Обычно на дорогу революционной борьбы люди вступали в молодом возрасте. Драгоманов же встал на этот путь уже вполне зрелым и сформировавшемся человеком, обладавшим немалыми познаниями и профессией. В начале 1860-х годов, в эпоху своей студенческой юности, он симпатизировал не революционерам, а либералам.

От тогдашнего революционного движения Драгоманова оттолкнула, в частности, поддержка русскими революционерами польского восстания 1863 года. Русские революционеры считали своим долгом, как интернационалистов, поддержать восстание угнетенных поляков против самодержавия. Драгоманов же считал польское восстание шовинистическим выступлением. Ведь доминировавшие в восстании силы хотели не освобождения Польши в ее этнографических границах, а восстановления Речи Посполитой. А Речь Посполита даже в 19 веке оставалась страшным кошмаром для украинского крестьянина. На Правобережной Украине в 1863 году украинское крестьянство поддержало не восставшую против царя польскую шляхту, а царские войска, видя в русском царе хоть какую-то защиту от польских помещиков.

Драгоманов же стремился выражать интересы именно украинского крестьянства. Он находил за крестьянскими иллюзиями и заблуждениями здоровое ядро. Хотя бесспорно, что отрицание им всякого позитивного значения за восстанием 1863 года было односторонним и неправильным.

Но в 1860-е годы в центре интересов Драгоманова находилась не современная политика, а история. В 1863году он закончил Киевский университет, специализируясь на истории античности. В 1869 году с успехом защитил диссертацию «Историческое значение Римской Империи и Тацит». В этой диссертации он предлагал пересмотреть традиционное отрицательное отношение большинства историков к Римской Империи.

Это отрицательное отношение шло еще от раннего христианства, для которого Римская Империя была непосредственным врагом и «великой блудницей». Оно безраздельно господствовало в тогдашней левой, республиканской исторической мысли. Противники деспотизма и тирании еще со времен Великой Француской революции ориентировались на гражданскую  доблесть Римской республики, противопоставляя ее моральному разложению Римской Империи.

Драгоманов взглянул на историю Рима по-другому. Политическими правами и свободами в Римской республике обладали только граждане Рима. Не только рабы, но и жители завоеванных Римом земель (даже Италии!) не имели политических прав и не могли участвовать в политической жизни. Реальной властью в Римской республике обладали сенаторы-олигархи. Поэтому Римская республика была очень непрочной. Она должна была  либо быть перестроена в федерацию населяющих Средиземноморье народов, либо рухнуть.

Первый вариант не осуществился. Революционное движение, сотрясавшее Рим со времен братьев Гракхов, терпело поражение за поражением. Однако в ходе этих классовых боев расшатывалась олигархическая республика. В результате победила третья сила — опиравшийся на пассивную поддержку народных низов полководец Юлий Цезарь. Он покончил с республикой и провел определенные, хотя и умеренные реформы в интересах жителей римских провинций.

Драгоманов был далек от идеализации Римской Империи. Он прекрасно понимал деспотический характер этого государства. Но ирония истории состояла в том, что если уровень свободы граждан в Империи резко упал, то уровень свободы не-граждан стал постепенно расти. Это был тяжелый и не самый лучший, но все-таки путь исторического прогресса.

Диссертация Драгоманова, изданная в 1871 году в качестве книги, и другие его работы по истории Рима, до сих пор сохраняют свое значение как замечательное исследование конкретного случая парадоксальности исторического прогресса.

Работая преподавателем в киевских гимназиях и Киевском университете, Драгоманов в 1860-е годы начинает, ради заработка, сотрудничать в качестве журналиста в петербургских изданиях, в частности, в популярном леволиберальном журнале «Вестник Европы». Это втягивает его в мир современной политики. В 1870 году Киевский университет направляет его в командировку в Европу. Командировка продолжается три года.

В Европе Драгоманов на месте знакомится с современными течениями политической мысли и постепенно начинает сочувствовать федералистскому социализму. Его путь к социализму заметно отличался от пути большинства революционных деятелей Российской Империи (кроме Бакунина). Они начинали непосредственно с социально-экономических вопросов. Для Драгоманова же исходным толчком были вопросы национально-политические. Находясь в Европе, он изучает национальные движения народов Европы, находящихся под властью чужих государств.

Несколько раз Драгоманов приезжал в Галичину, находившуюся тогда под властью Австро-Венгрии. Его ужаснула крайняя подавленность крестьян Западной Украины, эксплуатируемых польскими панами. Также шокировал его отсталый и заскорузлый характер интеллигентного общества в Галичине, засилье там реакционных идей и мелкотравчатого мещанского духа. Работу над пробуждением политического сознания крестьян и трудовой интеллигенции Галичины, содействие сближению Галичины с Надднипрянской Украиной Драгоманов с тех пор и до конца жизни считал своей первоочередной обязанностью.

Его труды в этом направлении в конце концов принесли свои плоды. Во второй половине 1870-х годов сторонниками идей Драгоманова стали два молодых и талантливых интеллигента с Галичины — Иван Франко и Михайло Павлик. Павлик до своей смерти (умер в 1915 годы) остался приверженцем федералистски-социалистических идей Драгоманова. Франко в конце концов порвал с ними, сдвинувшись в сторону чисто буржуазного национализма. Однако влияние Драгоманова на Франко было огромным. На драгомановских позициях будет стоять основанная в 1890году в Галичине Русько-Украинская радикальная партия — первая украинская политическая партия, стоявшая на социалистических позициях и в определенный момент доминировавшая среди крестьян Галичины. Но все это будет потом.

В 1873 году Драгоманов вернулся в Киев и возобновил работу в качестве преподавателя Киевского университета. Однако царское правительство было напугано ростом революционного движения в России и боялось, что это движение перекинется и на порабощенные царизмом народы. Оно видело в Драгоманове опасного врага. В 1875 году, после доноса, где его обвиняли в украинском сепаратизме, Драгоманов был уволен из Киевского университета без права поступления на работу в любой другой вуз Российской Империи.

Возник вопрос: как жить дальше? Была возможность поступить на работу не по специальности, например, служащим в банк или на железную дорогу (страна переживала тогда бурное развитие капитализма). Но для этого требовалось отказаться от участия во все более затягивающей Драгоманова политической борьбе. И он выбрал другой путь.

Украинофилы из неформальной организации «Старая Громада» (в нее входили либеральные помещики и статусные интеллигенты) предложили Драгоманову уехать в эмиграцию и основать там издание, которое вело бы пропаганду идей освобождения украинского народа. Заодно Драгоманов должен был информировать общественность других стран о существовании Украины (а эта общественность плохо знала тогда украинские дела, считая украинский народ подгруппой то ли русских, то ли поляков) и ее проблемах. В свою очередь, «Старая Громада» обещала регулярно снабжать Драгоманова материалами для его изданий и деньгами — как на политическую работу, так и на проживание его самого и его семьи.

Согласно этому замыслу, Драгоманов должен был делать для Украины то же, что 20 годами ранее делал для всей Российской Империи Герцен.

Подумав, Драгоманов принял предложение. В 1876 году он уехал в эмиграцию — как оказалось, покинув Украину навсегда. Драгоманов считал, что уезжает в эмиграцию не как одиночка, а как посланник возникающего в Украине освободительного движения, как его голос за границей. Оказалось, что он переоценил силы украинского движения своей эпохи. С самого начала «Старая Громада» снабжала его деньгами мало и нерегулярно, потом присылка денег от нее прекратилась вообще. Еще хуже обстояло дело с присылкой материалов для печати. Драгоманов оказался предоставлен самому себе. Никакой украинской партии, рупором которой он мог бы быть, еще не существовало. Единственнное, что он мог сделать, это заложить идейные основы для возникновения украинского движения в будущем.

Предоставленный самому себе, Драгоманов сумел сделать многое. В 1878-1882 годах он издал в Женеве 5 очень толстых номеров  журнала «Громада» – первого неподцензурного украинского издания. Огромное значение для пробуждения политического мышления в Украине имели собственные статьи и брошюры Драгоманова. Постепенно вокруг Драгоманова в Женеве возник небольшой украинский социалистический кружок, куда входили этнограф Федор Вовк, врач и ученый Сергей Подолинский, уже упоминавшийся молодой писатель с Галичины Михайло Павлик, уехавший в Швейцарию, спасаясь от репрессий австрийских властей, и еще несколько человек. Но это было очень далеко даже от зародыша политической организации.

Драгоманов был безусловным сторонником освобождения украинского народа (как и остальных народов) от всех видов национального, политического и социального гнета. В 1870-е годы украинский народ — это в первую очередь крестьянство. Украина была, по определению Драгоманова, «плебейской нацией». Ее правящие классы уже давно ополячились или обрусели. Украинский язык и украинская культура сохранялись в первую очередь у украинского крестьянства. Поэтому освобождение Украины — это прежде всего освобождение украинского крестьянства.

Освобождение крестьянства — это не только национальное, но и социальное освобождение. Если бы на место русских и польских помещиков, русских и немецких чиновников, еврейских ростовщиков пришли бы помещики, чиновники и ростовщики, говорящие на чистом украинском языке, но продолжающие драть с крестьян 7 шкур, крестьяне лучше жить не стали бы. Для освобождения крестьянства необходим переход к новому общественному строю, который Драгоманов называл «громадівством”. Так он переводил на украинский язык европейское слово «социализм».

Социализм для Драгоманова — это не общество всеобщего огосударствления средств производства. Это строй, основанный на свободе личности. Свободные личности объединяются в коллективы разного характера и уровня. Общество представляет собой федерацию самоуправляющихся «громад» – коллективов.

За подобный подход Драгоманова уже после его смерти критиковал поздний Иван Франко. Для Франко на свободе личности, создающей возникающие и распадающиеся коллективы, невозможно построить ничего прочного. Должна быть структура, более крупная и устойчивая, чем отдельная личность. Поздний Франко считал такой структурой нацию.

В мировоззрении Драгоманова есть три пласта.

В общем своем мировоззрении он был материалистом, рационалистом и позитивистом. За это его тоже ненавидел Донцов. Разум должен возобладать над иррациональными страстями, считал Драгоманов. Но что делать и как быть, когда разум еще не возобладал и иррациональные страсти продолжают играть огромную роль в истории?

Сила и слабость драгомановского рационализма лучше всего видны по его  большой статье «Шевченко, украинофильство и социализм». Здесь Драгоманов критикует апологизацию Шевченко, популярную по сей день у большинства украинских деятелей самых различных направлений. Для Драгоманова Шевченко — это не пророк, напрямую общавшийся с богом. Он — замечательный человек и великий поэт, ограниченный, как и все люди, уровнем своих знаний и знаний своей эпохи. Подобный реалистический взгляд на Шевченко был большим шагом вперед для шевченковедения.

В то же время итоговый вывод Драгоманова — Шевченко был бы еще более великим поэтом, если бы владел большими знаниями, напоминает советский анекдот о том, что Лев Толстой лучше написал бы «Войну и мир», если бы владел методом марксизма. Если бы Толстой владел методом марксизма, он, возможно, лучше бы написал «Войну и мир». Возможно, хуже. Но это был бы уже не Лев Толстой. И это была бы уже не «Война и мир». Если бы Шевченко прожил другую жизнь, владел бы большими знаниями, был бы не сыном крепостного и одиноким художником, чужим как для крестьянства, из которого он вышел, так и для образованного общества, которое не считало его своим, это был бы другой поэт. Может, лучше, а может, хуже, чем Тарас Григорьевич…

Иррациональные силы в истории, ненависть, отчаяние и надежда чужды Драгоманову. И поэтому мир поэзии Шевченко для него непонятен. Классовая ненависть, с огромной силой выраженная в «Гайдамаках», для Драгоманова только затемняет разум и мешает сознательному политическому действию. Так-то оно так, и на одной ненависти далеко не уедешь. Но иррациональные силы до сих пор играли и играют огромную роль в истории и занимают определенное, хотя и ограниченное место в ней. Поэтому частичная правота Драгоманова в этом его посмертном споре с Шевченко не отменяет правоты Шевченко — тоже частичной.

Как материалист и рационалист, Драгоманов отчасти приближался к марксизму (хотя марксистом себя не считал и Маркса не любил), отчасти резко противоречил ему — ведь исторический материализм признает, что иррациональное играет огромную роль в истории, и что победа разума будет очень нескоро.

По своим общественным идеалам Драгоманов приближался к анархизму прудоновского толка. Либеральная концепция о  свободе личности как критерии общественного прогресса никуда не исчезла у него и тогда, когда он стал социалистом. Для Драгоманова исходной точкой является не класс, не народ и не нация, а личность. В этом он расходится со многими социалистами и националистами.

Наконец, по политической стратегии Драгоманов предвосхищал марксизм меньшевистского направления. Будучи сторонником социализма, он понимал, что победа социализма — дело неблизкого будущего. Сперва должна произойти буржуазно-демократическая революция, которая разрушит Российскую Империю и создаст предпосылки для борьбы за социализм.

По отношению к методам общественных преобразований Драгоманов был близок к формуле Герцена: эволюция, если возможно, революция, если необходимо. Благодаря знанию истории и благодаря своему характеру, чуждому увлечению и идеализации, Драгоманов не идеализировал революцию. Он знал, что она представляет собой весьма жестокий и расточительный способ общественных преобразований. Также он знал, что революция является продуктом эволюции и кладет начало новому периоду эволюции общества. В то же время он знал, что в истории революции происходят неизбежно — как происходит неизбежно извержение вулкана. Поэтому возмущаться ими столь же нелепо, как и возмущаться этим последним. Нужно только постараться, чтобы неизбежные накладные издержки революции оказались как можно меньше, а ее полезные для общественного прогресса результаты как можно больше.

Драгоманов был сторонником освобождения крестьянства. Но он не идеализировал крестьян. И в этом расходился со многими русскими народниками. Свободное общество, считал он,  может быть основано не на крестьянской общине с ее зависимостью личности от коллектива, а только на всестороннем развитии промышленности и науки. Крестьянская громада — лишь первый шаг к свободным громадам, свободным коллективам будущего.

У Драгоманова были сложные отношения с русскими революционерами. Он знал, что они делают прогрессивное дело, нанося удары по самодержавию, но подозревал их в склонности к великорусскому шовинизму и централизму. По мнению Драгоманова, нужно, чтобы к моменту свержения самодержавия украинские прогрессивные силы оказались как можно  организованнее. Тогда они смогут помешать восстановлению Российской Империи под новым флагом.

Как сторонник анархизма, Драгоманов подозрительно относился к любому государству. Именно поэтому он не выдвигал лозунга создания независимого украинского государства, В любом государстве чиновничий аппарат продолжает угнетать народные массы. Нужно стремиться не к тому, чтобы старое государство сменилось новым, а к тому, чтобы на место государственнической организации пришла свободная федерация личностей и громад.

Не доверяя русским революционерам, Драгоманов высказывал идею о сближении украинских социалистов с революционерами малых наций Восточной Европы, угнетенных Россией и Австро-Венгрией, о своего рода интернационале угнетенных народов. Первая еврейская социалистическая группа, начавшая агитацию среди еврейских работников на идише, возникла под влиянием Драгоманова.

В своей критике русских революционеров Драгоманов отмечал, что они ведут пропаганду почти только на русском языке, непонятном для крестьянства других народов Российской Империи. В качестве курьеза он указывал, что русские революционеры Стефанович, Дейч и Бохановский, организуя под Чигирином подпольную крестьянскую организацию под названием «тайная дружина», не знали, что на украинском языке «дружина» означает  «жена». Подобная лингвистическая ошибка, впрочем, не помешала Стефановичу и его товарищам вовлечь в «тайную дружину» несколько сотен крестьян.

В 1880 году лидер «Народной Воли» Андрей Желябов предложил Драгоманову стать представителем партии за границей. Желябов в юности сотрудничал с украинофилами и был лично знаком с Драгомановым. В письме он так отвечал на упреки Драгоманова в централизме:

«Нас, убежденных автономистов, винят в централизме… за Учредительное Собрание. Во-первых, не хотят понять, что Учредительное Собрание в наших глазах только ликвидационная комиссия, а во-вторых, можно ли в программу ближайших требований вносить такие, за которыми нет реальной поддержки, а есть исступленные враги? Где наши фении, Парнелль? Таково положение вещей, что исходишь от реальных интересов крестьянства, признаешь его экономическое освобождение за существеннейшее благо, а ставишь ближайшей задачей требования политические, видишь спасение в распадении империи на автономные части и требуешь Учредительного Собрания. Не велика заслуга перед отечеством аскета — хранителя общественного идеала. Мы, по крайней мере, предпочли быть мирянами».

Ведя политическую борьбу, приходится делать не то, что хочется, а то, что можно сделать в данное время и в данном месте, – таков смысл этих замечательных слов Желябова. На Украине нет своего национально-освободительного движения, подобного тому, какое существовало тогда в Ирландии (фении и Парнелль), требование распадения империи на автономные части не имеет реальной поддержки (и да, много ли помогала Драгоманову «Старая Громада» и украинское общество в целом?), зато имеет исступленных врагов. Поэтому сейчас нужно свергнуть самодержавие и этим расчистить почву для дальнейшей политической борьбы.

Драгоманову с его реалистическим умом, о котором в том же письме писал Желябов,  подобная логика не была чужда, тем не менее от предложения Желябова он отказался.

Потеряв надежду на скорую победу революционного движения в России, Драгоманов возлагает надежды на либералов-конституционалистов. С их помощью, по его мнению, удастся уничтожить самодержавие. Это откроет новые перспективы для украинского освободительного движения. Однако эти надежды тоже не оправдались. Это стало одной из причин отхода Драгоманова от активного участия в политической борьбе в Российской Империи.

Другой причиной стало ухудшение отношений с русской революционной эмиграцией. Эту эмиграцию составляли тогда в основном сторонники «Черного передела» – двигавшиеся к марксизму Георгий Плеханов, Лев Дейч, Вера Засулич и их товарищи. Причиной ухудшения отношений Драгоманова с ними  стали, с одной стороны, настроения великорусского шовинизма, присутствовавшие у Плеханова и приведшие его через 30 лет к поддержке царизма в первой мировой войне. С другой стороны, это была обыкновенная эмигрантская склока — частое явление в мире революционеров, оторванных от революции.

После этой склоки и после неудачи своих попыток подтолкнуть на борьбу с самодержавием либералов-конституционалистов Драгоманов отходит в середине 1880-х годов от активного участия в русской политике. Одновременно прекращаются его контакты с деятелями «Старой Громады».

Если работа Драгоманова, ориентированная на Российскую Империю и Надднипрянщину дала плоды лишь после его смерти, то он успел увидеть первые успехи своего дела в Галичине. Ему удалось убедить в правоте своих идей передовую часть галичанской интеллигенции. Франко, Павлик и их товарищи создали в 1890г. Русько-украинскую радикальную партию, основанную на идеях Драгоманова в применении к условиям Галичины.

На Надднипрянщине существовали отдельные кружки драгомановцев. Некоторые из их участников вскоре стали марксистами. Это, например, Павел Тучапский, делегат прошедшего в 1898году Первого съезда РСДРП. Многое отделяло драгомановство от марксизма, но были вещи, объединявшие их и отделявшие от других социалистических течений той эпохи, в частности, от русского народничества. Это признание необходимости научного подхода к общественным явлениям, неверие в возможность крестьянской общины перескочить в социализм, минуя капитализм, наконец, признание важности политической борьбы. Уходившие в марксизм драгомановцы, в частности, тот же Тучапский, сохраняли свои проукраинские симпатии и требования широкой децентрализации в будущем обществе.

Последние годы своей жизни Драгоманов провел в Болгарии. Болгарское правительство предоставило ему кафедру  в Софийском университете. Он много и тяжело болел — сердце. В последний год его жизни вместе с его семьей жила его племянница Лариса Косач — начинающая поэтесса Леся Украинка. Именно Драгоманов сформировал ее политическое мировоззрение.

Умер Михайло Драгоманов 2 июля 1895 года в Софии.

Его влияние на младших современников было огромным. Иван Франко и Леся Украинка могли не соглашаться с ним, спорить с его взглядами по тем или иным вопросам, но без него их просто не было бы. Драгомановское влияние преобладало в украинском социалистическом движении вплоть до революции 1917-1921 годов. Радикалы Галичины были непосредственными учениками Драгоманова. Надднипрянские эсеры находились под разными идейными влияниями, но влияние на них Драгоманова было огромным. Украинские марксисты разных направлений, от Бачинского и Винниченко до национал-коммунистов, во многом споря с Драгомановым, признавали в то же время его заслуги.

Сегодня многие идеи Драгоманова безнадежно устарели. Изменился мир, должна меняться и теория. Но он был и остается основоположником социализма в Украине и крупнейшим украинским политическим мыслителем 19 века.

Алексей Куприянов, для «Страйка»




Loading...



Залишити коментар