Эрнст Буш. Веймарский мейстерзингер

0

Bush

В апреле 1945 года советская артиллерия равняла с землей Берлин, а авиация союзников – многие другие города Германии. Еще держалась неприступная крепость Бреслау. Еще давали последние клятвы мобилизованные дети из «Гитлерюгенд», копая укрытия на старинных улицах. Еще чего-то ждал смертельно усталый Гитлер, пока пушки и бомбы навсегда меняли мир, в котором не осталось места тысячелетнему Рейху.

В один из этих апрельских дней со стороны Бранденбурга в сторону столицы ехал велосипедист. Советская армия взяла Берлин в кольцо. В столице готовились к последнему бою. Из города непрерывно шли беженцы, никому не хотелось на себе проверять артиллерийский потенциал штурмующих. Велосипедист, который ехал в противоположном  направлении, привлек внимание военного патруля, его остановили.

На немецкого диверсанта он не был похож: тощий, с изуродованным землистым лицом, одетый с чужого плеча в рванье. Размахивая руками, велосипедист пытался объяснить советскому патрулю кто он такой и зачем едет в Берлин. Но среди патрульных не оказалось переводчика. Странный человек попытался говорить по-русски, он знал несколько слов, но его все равно не понимали.

И тогда он запел. Солдаты были поражены, ведь они слышали эту песни и пел ее тот же самый голос! В обозе передовых советских частей ехали специальные машины с мощными репродукторами, которые могли вещать на два-три километра. Их направляли на позиции противника, чтобы призвать деморализованных солдат Вермахта сдаваться. Вещание шло, естественно, на немецком языке. После традиционных речей о сдаче и гуманном обращении с пленными обычно включалось несколько песен на немецком языке. Пропагандисты просоветского комитета «Свободная Германия» подбирали для этих «механических агитаторов» немецкие песни антифашистской тематики. Чаще всего для немецких солдат «пела» пластинка Эрнста Буша, известного до войны певца-коммуниста. Буш считался погибшим, ведь он попал в руки гестапо, а что может сделать гестапо, с человеком спевшим «загоним фашистских ублюдков в могилы»? Сомнений у патруля не было: перед ними стоял Эрнст Буш. Изнуренный, истощенный, много лет, проведший в лагерях и тюрьмах, с навечно изуродованным лицом, но все-таки живой.

Буш очень хотел домой, но ему пришлось дожидаться окончания берлинской операции. Самое удивительное ожидало его в разнесенном в щепу Берлине. Его квартира, в которой не был с самого момента прихода Гитлера к власти – не пострадала! В ней даже сохранился рояль. Тысячи узников  лагерей, немцы по национальности, возвращаясь домой, часто обнаруживали, что даже если их квартиру не разнесло снарядом, то она давно «ариизирована» и в ней живут чужие люди. А квартира Буша досталась его бывшей теще, которая не стала в ней ничего менять.

Что-то серьезное должно произойти для того, чтобы человек, вырвавшись из нацистской тюрьмы, в которой рубили головы, пробирался бы на ворованном велосипеде в разгромленную столицу. Что-то серьезное и в жизни самого человека и в жизни страны.

Это серьезное называлось «Веймар». Межвоенная Германия, которую назвали Веймарской, была особым миром. Как СССР в 20-е годы был чем-то совершенно непохожим на весь предыдущий опыт государственного строительства (тут неважно хороший или плохой, главное непохожий), так и Германия 20-х была страной, которой не было ни до, ни после. Если в СССР пытались воплотить большевистскую утопию, то Германия строила утопию ранней социал-демократии, идеальную страну из книг Каутского и Бернштейна. Не получилось утопии в СССР, не получилось и в Германии.

Веймарская Германия была страной голых нервов. Радикальные группировки заливали улицы кровью. Баррикады привычно росли на проспектах. Молодчики в военизированной форме крушили друг другу зубы кастетами и вспарывали животы армейскими тесаками, причем часто делали это во имя высоких идеалов. Дети строили дома из ежедневно обесценивающихся денег. Оккупанты стояли в промышленном сердце страны и расстреливали патриотов.

И вместе с тем, это была одна из самых свободных стран в мире. Таких политических свобод в стране не было никогда, немцы пьянели от свободы, они насытились ею и торопились протрезветь. Но вместо этого получили жестокое похмелье, длинной в долгих двенадцать лет.

Когда Эрнст Буш познакомился с Веймаром, ему было всего восемнадцать. Веймар только начинался.

В 1918 году Германия проиграла великую войну. Страна не могла воевать, все ресурсы были исчерпаны, люди устали. Воевать хотела только элита, белая кость, которой много было среди армейских и флотских офицеров. Белая кость решила умереть красиво. Над кораблями в главной военно-морской гавани Германии, в Киле, взвились боевые штандарты. Офицеры готовились к последней героической атаке против британского флота. Последней атаке, в которой должны были сгинуть и корабли, и офицеры, и матросы. Матросов такой вариант не устраивал, и в Киле началось восстание. Флаги «Второго рейха» сменились красными. А вместе с восставшими моряками на улицы вышли и работники верфей, среди которых был и Буш, молодой рабочий из семьи левых социал-демократов. Буш хорошо запомнил тот день:

«На Карлштрассе мы видим отряд солдат с ружьями. Первая шеренга – на одном колене, вторая позади – стоя. Впереди офицер. Не знаю почему, но у меня даже не мелькает мысль, что эти могут нам всадить пулю под ребра. Еще минута, и лейтенант вытаскивает из ножен саблю, пытаясь отогнать тех, кто вырвался вперед. Но толпа неудержимо надвигается. Тогда – залп! Двое падают. Остальные бегут, направляясь на Брунсвикерштрассе. Те, кто не успевает, жмутся к стенам домов. Я укрываюсь за афишной тумбой…»

Выступления рабочих в итоге утопили в крови. Но вместе с ними навсегда исчезла и «Вторая империя» Гогенцоллернов. На ее месте родился Веймар.

К моменту окончательного становления Веймара Буш больше не работал на верфях. Он начал выступать в самодеятельных театрах, оказалось, что у него есть актерский талант. Несколько лет он играл в различных городах Германии, уже на профессиональной сцене. Особенно ценились поющие роли, у Буша были хорошие вокальные данные.

А в 1927 году талант и убеждения свели Буша с Эрвином Пискатором.

Пискатор считал театр, как и любые другие формы искусства, средством агитации рабочего класса. Он прямо заявлял, что никакого искусства в театре быть не должно. Благодаря Пискатору и некоторым другим немецким режиссерам, в Германии появилось такое явление как «агитпроп-труппы». Труппы идейных актеров-коммунистов выступали перед рабочей аудиторией с постановками левых драматургов. Все художественные средства таких постановок были подчинены агитации. Со сцены могли зачитывать прямые призывы к вступлению в КПГ или в профсоюзы, перебить постановку сводкой актуальных политических новостей, с идейно выдержанным комментарием. Популярность левых идей была настолько велика, что эти труппы были не рабочей самодеятельностью, участие в них принимали крупнейшие актеры Германии, лучшие драматурги и композиторы писали для них, лучшие режиссеры ставили их для рабочих, да и сам Пискатор до сих пор считается одним из величайших театральных режиссеров веймарской Германии. Высокая политизированность театра была характерной чертой Веймара. Например, известная фраза, которую часто приписывают Геббельсу: «Когда я слышу слово культура, то хватаюсь за пистолет». На самом деле ее сказал один из героев драматурга нациста Ганса Йоста. Неудивительно, что выступления агитпроп-трупп часто заканчивались настоящими боями с полицией или политическими оппонентами.

Даже культура кабаре, которая пришла в Германию из Франции, тоже стала политической. В немецких кабаре часто пели не просто про любовь, а про любовь к рабочему классу или же ненависть к политическим врагам. Веймарская Германия была первой страной, в которой в полной мере появилась политическая субкультура. В кабаре приходилось выступать и Бушу. Теперь политическую музыкальную сцену Веймара мы знаем, в основном, благодаря ему. Бушу и его товарищу, композитору Гансу Эйслеру, принадлежат сотни песен, каждая из которых  – гвоздь в гроб капитализма. Бессмысленно перечислять хотя бы десятую часть из них, Буш и Эйслер часто работали по принципу «утром в газете – вечером в куплете». Эрнст Буш стал для Веймара тем же, чем и средневековые немецкие певцы – мейстерзингеры, духом времени, воплощенным в песнях.

При этом Буш не прекращал и театральной работы. Он играл в пьесах самых скандальных левых драматургов Германии. Например, Мюзама и Толлера – бывших руководителей Баварской советской республики, само существование которой так потрясло буржуа Адольфа Гитлера, что может быть именно Толлер и Мюзам окончательно сделали его антикоммунистом. Потом нацисты убьют Мюзама в концлагере, перед этим пытая в течение долгих дней. Толлер покончит самоубийством, узнав о поражении республиканской Испании. Художественные методы революционных режиссеров тоже были революционными. Например, в одной из пьес  Буш, играя дворника, сметает с улицы мертвого солдата в форме императорской армии, приговаривая: – Прочь, дерьмо.

Неудивительно, что «Пролетарский театр» Пискатора и другие проекты немецких режиссеров коммунистов регулярно попадали под судебные запреты, как-то раз на постановку, в которой играл Буш, подал в суд даже бывший кайзер Германии Вильгельм II.

Веселье и задор Веймара закончились в январе 1933 года. Однажды Буш открыл газету и прочитал там: «Эрнст Буш еще на свободе»! Читать заголовок-опровержение ему совершенно не хотелось. Нацисты только взяли власть, и бежать было еще не поздно, что он и сделал.

В Советском Союзе Буш не прижился, хотя ему создали все условия для работы. Советские источники пишут об этом скуповато, но Буш застал период разгрома Коминтерна. Многие немецкие коммунисты, которые, как и Буш, жили в СССР и с которыми он общался, начали пропадать, как например его коллеги по работе в кино (в Советском Союзе Буш не только пел, но и снимался в кино, а вообще работу в кинематографе он начал еще в Германии).  По этой причине предпочел уехать в США коммунист Пискатор.

Но Советский Союз Буш покинул не из-за опасения репрессий. Началась война в Испании. Немецкие политические эмигранты тысячами ехали туда, чтобы в рядах интернациональных бригад продолжить борьбу с фашизмом. Поехал и Буш. Испанская война стала вершиной его карьеры певца. Десятки пластинок были записаны в Испании, а на некоторых записях слышны настоящие взрывы снарядов, ведь запись часто приходилось делать под огнем наступавшего противника. В Испании Буш выпустил несколько песенных сборников на десятках языков – антифашистские песни пользовались большим спросом.

Когда республика погибла под ударами Франко и всей мощи союзных франкистам Италии и Германии, Буш не стал возвращаться в СССР. Он осел в Бельгии, где занялся реализацией проекта, о котором задумался в Испании. «Песни мира», так должен был называться грандиозный проект, сотни записей всех ярких политических и социальных песен эпохи всех народов мира. Но проект так и не осуществился. «Дорогие соотечественники» как иронично Буш называл новые германские власти, молниеносной танковой атакой сделали своими «соотечественниками» все население Бельгии и многих других стран. От мгновенной расправы Буша спасла бюрократическая неразбериха. Его направили в концентрационный лагерь во Франции, в местечко Гюрс.

«Гюрс, кто знает, где это? Если ты хочешь найти это название на карте Франции, лишь после долгих поисков тебе удастся обнаружить маленькое местечко на склоне Пиренеев… Ближайшие селения Оролон и Наварен находятся на расстоянии многих километров от этого затерянного уголка. Бесконечная, выжженная солнцем пустыня. На этой бесплодной земле, вдали от шумных городов и селений стоял когда-то гигантский барачный лагерь, где были собраны беглецы со всей захваченной Гитлером Европы. Десятки и десятки тысяч прошли через этот лагерь. Но только сотни из них выжили. Немало позорных пятен пристало к имени «Французская республика», но нет ни одного столь большого и столь грязного, как понятие – «Камп-де-Гюрс»…»

Там Бушу пришлось провести несколько лет, пока не выдался случай бежать. Но беглецов поймали и в этот раз бюрократия сработала как надо. Буша выдали гестапо и этапировали в Германию.

Певца ждала смертная казнь. По законам гитлеровской Германии немцев казнили на гильотине, словно в издевку над великими идеалами революционной Франции. Спас его старый друг, актер, который смог сделать карьеру при нацистах. Нанятый бывшим коллегой адвокат доказал, что раз Буша еще в 1937 году лишили гражданства, то и отвечать по всей строгости «арийского законодательства» он не может. Буш получил тюремный срок, который отбывал в Бранденбургской тюрьме. Оттуда его освободили советские войска, а остальное мы знаем.

После войны Буш больше не играл в театре. Одна из тюрем, в которой он сидел, попала под американскую бомбардировку. Осколком ему навсегда изуродовало лицо. А вот петь он продолжал, став живым мэтром революционной музыки в ГДР.

Как было принято говорить о живых коммунистических иконах – «имярек умер, а дело его живет». Так и с Бушем. С момента его смерти прошло больше сорока лет, а его песни до сих пор поют левые группы, которые играют в самых разных жанрах, от панк-рока до электронной музыки.

Вот несколько современных версий песен Буша.

И мультфильм “по мотивам”:

Андрей Кемаль, для “Страйка”




Loading...



Залишити коментар