Как Франция оказалась в нынешней ситуации?

0

Данная статья была опубликована до второго тура выборов во Франции, где «неолиберальный банкир-инвестор» Макрон одержал убедительную победу над «неофашисткой» Ле Пен. Но подобный результат нетрудно было предугадать, и мы решили опубликовать эту статью из-за того, что она хорошо описывает расстановку сил на выборах во Франции.

Во втором туре президентских выборов во Франции встретятся неолиберальный банкир-инвестор Эммануэль Макрон и неофашистка из Национального фронта Марин Ле Пен. Кампания ветерана радикального движения Жан-Люка Меланшона вызвала значительную поддержку и обеспечила ему большое количество голосов, но этого оказалось недостаточно для выхода во второй тур.

Правоцентристский кандидат от республиканцев Франсуа Фийон лишь ненамного опередил Меланшона и выбыл из дальнейшей борьбы после хаотичной избирательной кампании, сотрясаемой коррупционными скандалами. Кандидат от социалистов Бенуа Амон оказался на 5-м месте. Его умеренная левая программа была лишена радикального призыва Маланшона, но облегчила дрейф к Макрону.

Никогда раньше в истории французских выборов не было того, чтобы кандидаты от обеих главных партий не попадали во второй тур.

Ле Пен набрала больше голосов, чем когда-либо прежде, и будущий состав французского парламента, выборы в который состоятся в июне, по меньшей мере неясен.

Взлет неолиберального карьериста Макрона не может скрыть кризис французского правящего класса.

Олланд у власти.

Уходящий президент – социалист Франсуа Олланд одержал победу на выборах 2012 года над тогдашним президентом республиканцем Николя Саркози, чья политика экономии в условиях растущей безработицы создала ему рекорд непопулярности (Олланд затем побил этот рекорд). Олланд клялся снизить национальный долг и одновременно стимулировать экономический рост, но не сдержал оба обещания, и с начала 2014 года начал проводить политику жесткой экономии и налоговых льгот для корпораций, чтобы противодействовать росту безработицы.

Он подтвердил этот поворот, назначив после поражения Соцпартии на муниципальных выборах премьером Мануэля Вальса.  Вальс находился на правом крыле Соцпартии и приобрел репутацию жесткого политика, еще когда был министром внутренних дел. Вальс назначил ни кого иного, как Макрона, министром финансов, а Амона – министром образования. Последний, впрочем, был отправлен в отставку в августе 2014 года, после того, как публично выступил против правительственных мер жесткой экономии.

Вальс не скрывал своих связей с MEDEF, федерацией предпринимателей; это соответствовало его политике, направленной на предпочтение предложения над спросом. Иными словами, он хотел стимулировать корпорации, понизив на них налоги, а в качестве компенсации снизить доходы простых людей.

Затем произошло нападение террористов на «Charlie Hebdo» в январе 2015 года. После него Олланд призвал к национальному единству и организовал торжественный марш за «мир и свободу». В этом марше участвовали все государственные институты и все политические партии, кроме революционных левых. Участвовали в нем и миллионы простых людей.

Олланд хотел использовать вызванный нападением на «Charlie Hebdo» шок и гнев в целях объединения нации вокруг государства и правящего класса. Он стремился использовать «республиканские ценности» как прикрытие для исламофобии и увеличить полицейский надзор и репрессии. Через несколько недель после нападения были введены законы Макрона, которые содержали ограниченные неолиберальные реформы и наступление на права рабочих.

Рабочие ответили серией стачек и демонстраций, против которых власти использовали полицейское насилие. Призвав к национальному дню действий в апреле 2015 года и мобилизовав 150 тысяч демонстрантов в Париже, профсоюзная бюрократия, все еще податливая на патриотическую пропаганду, затем затормозила движение и завела его в тупик. Но движение снизу воодушевило левое крыло депутатов-социалистов, которые выступили против законов Макрона. Вальс, таким образом, потерял большинство и был вынужден вводить законы Макрона без голосования.

Подъем Ле Пен

Несмотря на неолиберальные реформы и налоговые льготы капиталистам, состояние экономики оставалось тяжелым, а безработица росла. Популярность Олланда держалась на рекордно низком уровне меньше 20%, несмотря на ее временный всплеск после теракта против «Charlie Hebdo».  В то же время Ле Пен, впервые преодолела  планку поддержки в 30% на соцопросах в январе 2015 года. Взлету Ле Пен способствовали как используемая государством исламофобская и националистическая риторика, так и более долгосрочные причины, вызванные растущей бедностью и безработицей.

Действительно, долгое время реакционные и расистские идеи Национального фронта легитимизировались, будучи повторяемы мейнстримными партиями правящего класса. В то же время Марин Ле Пен стремилась дистанцироваться от грубого антисемитизма и «биологического расизма» своего отца, которые отталкивали многих избирателей, и хотела обратиться к новой узаконенной форме культурного расизма: к исламофобии. Но НФ остается цитаделью традиционного антисемитизма: большинство его членов ненавидит евреев (впрочем, не только евреев).

Партия Ле Пен не отказалась от своей фашистской природы, но постаралась адаптировать язык к современной политической и идеологической сцене, сдвинувшейся вправо. Хотя ей удалось в большой степени добиться этого, однако возникла постоянная напряженность между фашистским ядром реальных взглядов и публичной фразеологией.

От 400 до 1500 депутатов муниципальных советов от НФ в разное время вышли из партии, заявив, что нацистская психология до сих пор преобладает среди партийного актива. Чтобы не дать обойти себя Фийону с его гомофобной и националистической риторикой, Ле Пен недавно заявила, что Франция не несет ответственности за трагический эпизод Второй мировой войны, когда полиция Виши выдала десятки тысяч евреев нацистам на верную смерть.

Более того, хотя у НФ нет открытых уличных боевиков, он поддерживает связь с неонацистскими группами во всей Франции с помощью своей «службы безопасности».

Проблемы с экономикой продолжали беспокоить правительство Олланда в 2015 – 2016 годах. После террористических атак в ноябре, когда погибло более 100 человек, был принят закон о чрезвычайных ситуациях, развязывавший руки полиции.

Как и ожидалось, первыми жертвами этого закона стали мусульмане. В мусульманских кварталах прошли буквально тысячи обысков и арестов. Но закон также использовался против зеленых, левых и профсоюзных активистов, особенно накануне международной конференции по климату в декабре.

Можно было предполагать, что французский правящий класс собирается использовать шок от террористических атак для установления долговременного авторитарного правления, которое задушит любую оппозицию.

Сопротивление снизу.

Это стало ясно в ходе протестов против предлагаемого неолиберального закона о труде весной 2016 года.

Стачки охватили стратегические сектора экономики – порты, нефтеперерабатывающие заводы, транспорт, общественные службы. Сотни тысяч рабочих, профсоюзных и левых активистов вышли на улицы, где столкнулись с полицейским насилием давно не виданных масштабов.

Активисты также столкнулись с развязанной в буржуазных СМИ кампанией промывки мозгов в пользу нового закона, хотя соцопросы показывали, что более 70% населения было против него. Массовые протесты, хотя и масштабные, не смогли заставить правительство отступить. Снова движение разбилось об апатию профсоюзной бюрократии.

В то же самое время развернулось движение «Ночь на ногах». Оно возникло как лево-ориентированное движение среднего класса, занимавшего площади городов  во время действия закона о чрезвычайной ситуации. Толчком к движению послужило недовольство, с каким большинство молодежи восприняло реакцию правящего класса на террористические атаки, разгул исламофобии, авторитаризма и милитаризма.

В то же время «Ночь на ногах» выражало более глубинную обеспокоенность нового поколения, чувствующего, что именно ему придется расплачиваться за вековую стагнацию французского капитализма.

После рабочих и среднего класса наступила очередь пригородов, где живут в основном мигранты. Пригороды зажаты между молотом и наковальней, страдая как от безработицы и тяжелых экономических условий, так и от полицейских репрессий и расизма. В месяцы, предшествовавшие выборам, по пригородам прокатилась волна выступлений против жестокости полиции. Эти выступления поддерживались левыми активистами.

Избирательная кампания

Перед выборами 2017 года две главные политические партии провели праймериз, чтобы определиться со своими кандидатами на выборах.

Фийон обогнал и бывшего президента Саркози, и бывшего премьера Алана Жуппе и стал кандидатом от республиканцев в ноябре 2016 года. Консервативный католик, Фийон получил поддержку как провинциальной буржуазии, так и избирателей, участвовавших в демонстрациях против закона о гей-браках в 2013году.

Программа Фийона включала радикальные неолиберальные реформы с целью восстановить прибыльность французского капитала, подавив права рабочих, понизив налоги на корпорации и ликвидировав 500 тысяч рабочих мест. Он пообещал МЕДЕФ, что сможет принять эти законы в первые 100 дней своего президентства, «законодательным блицкригом» (его собственные слова).

Короткое время Фийон опережал других кандидатов по популярности, но его популярность рухнула, когда газеты в январе 2017 года обнародовали факт, что он потратил 200 тысяч евро из казны на зарплату своей жене за выполнение работы, которую она не делала. Его рейтинг обвалился, а десятки депутатов – республиканцнев потребовали, чтобы он снял свою кандидатуру.

Терпя крах, Фийон ухватился как за якорь спасения за гомофобию. Благодаря ей, он сумел удержать часть своих сторонников и лояльность собственной партии. На выборах он занял третье место, набрав около 20% голосов, и потеряв большинство своих первоначальных сторонников в пользу Макрона.

Ведущая правая партия впервые выбыла из борьбы за пост президента в первом туре. Республиканцы идут на парламентские выборы без сильного руководства и без внятного понимания, как им противостоять вызову, который представляет Макрон.

Перипетии кандидатуры Амона были более предсказуемы, но не менее важны. Выиграв в январе 2017 года праймериз Соцпартии как кандидат ее левого крыла против Вальса, чья неолиберальная политика и расистская риторика оттолкнула массы, Амон столкнулся с нелегкой задачей. Он должен был идти на выборы как кандидат от партии Франсуа Олланда, самого непопулярного президента в истории Пятой Республики.

Ведущие лидеры Соцпартии, включая Вальса, переметнулись к Макрону, и так же поступило большинство избирателей, голосовавших за Олланда в 2012 году. Они увидели в восхваляемом прессой «центристе» Макроне единственного человека, способного остановить Ле Пен.

Левые же избиратели предпочли Амону гораздо более радикального Меланшона. В итоге Амон набрал чуть больше 6% голосов, тогда как Меланшон с его 19,58% избирателей занял твердое четвертое место, лишь немного уступив Фийону.

Старый левый активист Меланшон создал движение «Непокоренная Франция», чтобы распространять свои идеи по стране. Он придал своей кампании популистский характер, открыто беря за образец Podemos в Испании. Его программа была программой радикального левого реформизма. Он предлагал снизить неравенство, обложив налогами богачей, инвестировать в общественный сектор и начать во Франции «великий экологический переход», который создаст миллионы рабочих мест.

Меланшон также апеллировал к отчуждению многих от официальной политики, предлагая радикальные демократические реформы вроде сокращения власти у президента и возможности отзыва чиновников.

Меланшон, таким образом,боролся за программу радикальных реформ существующей системы: он хотел скорее ограничить капитализм и заставить его работать в пользу народа, а не уничтожить его. Он утверждал, что представляет гуманистическую и универсалистскую буржуазную республиканскую традицию. Этим объясняется его постоянная ссылка на опыт Французской революции и попытка воскресить давно исчерпанный революционный потенциал Марсельезы.

Вопреки неизбежно присущим реформизму противоречиям, Ж Меланшон смог привлечь большую аудиторию в последние недели своей кампании. Он занял первое место среди молодежи и безработных (хотя соцопросы предсказывали, что здесь первое место займет Ле Пен) и второе место среди бедняков и рабочих физического труда (здесь больше всего поддержки получила Ле Пен).

Но эти категории, симмпатизирующие Меланшону, меньше всех остальных всего ходят на выборы, разочарованные постоянным предательством официальных левых партий. Меланшон также опередил Ле Пен более чем на 20 % в департаменте Сен-Дени, пригороде Парижа, беднейшем из департаментов континентальной Франции, где живет очень много иммигрантов.

Итак, нам  осталось рассмотреть Макрона, 39-летнего победителя первого тура и, наверное, самого загадочного из всех кандидатов.

Почти неизвестный широкой публике до того, как он стал министром в правительстве Вальса в 2014 году, Макрон в свое время закончил Высшую Нормальную школу (из этого престижного вуза выходит большинство французских мейнстримных политиков и высокопоставленных чиновников) и работал в сфере банковских инвестиций.

При этом он выдает себя за антисистемного политика! Раздутый СМИ, Макрон представляет собой совершенный продукт неолиберализма: он свободен от идеологического наследия правоцентристских и левоцентристских партий и может маскировать свою политику технократическими разговорами о «хорошем правительстве».

Он выиграл от провала политики мейнстримных правой и левой партии и возник как пустой синтез их обоих. Его избирательная кампания апеллировала к верхам среднего класса, и находила сочувственный отклик как у традиционных левых избирателей, увидевших в нем единственный шанс остановить Ле Пен, так и у правых избирателей, недовольных жесткой линией Фийона.

Таким образом, раздутая популярность Макрона сохранилась и после первого тура президентских выборов.

Второй тур и после него.

После первого тура Фийон и Олланд сразу призвали своих избирателей поддержать во втором туре Макрона, чтобы остановить Ле Пен.

Ле Пен в свою очередь временно ушла с поста председателя НФ, отдав этот пост отрицателю Холокоста Жану-Франсуа Жалху – чтобы «апеллировать ко всем французам».

Вместо того, чтобы взывать к расизму, она била по слабым местам Макрона и атаковала его за неолиберальную политику. В этом есть смысл: позиции Ле Пен сильнее всего в регионах, пораженных затяжной экономической депрессией и заброшенных традиционными левыми.

Конечно, Ле Пен лжет. Она апеллирует к отчаянию обездоленных, но на самом деле хочет защитить французский капитализм с помощью политики авторитаризма и разделения угнетенных – даже если сами капиталисты этого не понимают.

Поэтому левые не должны становиться шестерками макроновского «республиканизма». Нужно энергично противостоять избранию Ле Пен, но делать это, подчеркивая, что НФ стоит на страже капитализма.

ВКТ и крайне левые призвали к массовым демонстрациям против Ле Пен 1 мая. В момент, когда писалась эта статья, Меланшон еще не заявил свою позицию, сказав, что должен проконсультироваться со сторонниками «Непокоренной Франции». Остается надеяться, что в итоге «Непокоренная Франция» выберет радикальную борьбу против Ле Пен, а не «республиканское единство» с правящим классом.

События последних лет показали, что значительное меньшинство рабочего класса и молодежи пригородов готово к борьбе. Избирательная кампания подтвердила, что радикальные левые идеи пользуются массовой популярностью и могут отбить у НФ монополию на «антисистемность». В случае победы Макрона его неолиберальная политика только создаст условия для дальнейшего роста фашизма – если рабочий класс не сможет организовать антирасистскую и анти-неолиберальную борющуюся альтернативу.

Жад Бухарун, Париж

Источник





Loading...



Залишити коментар