Казнь на Лысой горе

0

114 копия

Киев в начале XX столетия был местом далеко не спокойным… Время от времени на его улицах гремели выстрелы, боевики совершали покушения на полицейских, экспроприаторы грабили банки, войска разгоняли массовые выступления. Среди прочих особой активностью выделялась боевая организация максималистов, о которой полиции ничего не было известно. Но летом 1906 года в руках Киевского охранного отделения все же оказался один из ее видных членов по кличке «Мортимер» – Соломон Рысс…

На виселицу – по собственному желанию

Когда  после  побега из киевской полиции «Мортимер» явился к своим товарищам по боевой организации, далеко не всех из них охватила  бурная радость. Слишком подозрительными были обстоятельства этого побега – мало кому из самых опытных революционеров удавалось так сагитировать жандармов, что бы они отпустили заключенного на свободу. Но дальнейший рассказ и планы Соломона Рысса даже видавших виды боевиков повергли в шок…

На конспиративной квартире в Петербурге, где собрался цвет Боевой организации максималистов – Михаил Соколов-«Медведь», Наталья Климова, и другие, «Мортимер» сделал заявление – он является агентом охранки. Но на притворное сотрудничество с полицией он пошел…в революционных целях. И далее «Мортимер» с зловещим блеском в глазах изложил свой план – он в качестве секретного сотрудника  войдет в доверие к охранникам, а затем начнет снабжать их ложной информацией, запутает и уничтожит самых высоких полицейских чинов. А если удастся попасть в личную охрану царя – то ликвидирует и самого Николая II.  Но для того, что бы жандармы поверили ему, необходимо сдать им  реальных революционеров, явrb и прочее. «Мортимер» предлагал создать для этого вторую, параллельную организацию из согласных на выдачу добровольцев…

Мнение собравшихся разделились… Пылавший внутренней страстью «Принц Датский» произвел сильное впечатление на женскую половину максималистов.  Наталья Климова, стройная, высокая красивая брюнетка с карими глазами, тут же предложила себя в качестве добровольной жертвы в этой «подставной» операции.  И это при том, что даже номинальная принадлежность к «боевке» грозила ей не только каторгой, но и виселицей. Соколов-«Медведь», признанный лидер боевиков, человек громадной физической силы, один забрасывавший извозчичьи сани на баррикаду, выступил против. И не только потому, что не хотел отдавать в руки полиции Климову, с которой был в близких отношениях.

Мы, революционеры, не только бойцы, но и люди чести, – сказал он. – К тому же шитое белыми нитками обязательно выплывет…

Авторитет «Медведя», несмотря на формальный безбрежный демократизм, был непререкаем. Авантюрный план Рысса одобрения не получил, а его самого Михаил Соколов предложил держать под стражей в тайном убежище.

Расслабляющие аресты

О том, что прожекты Соломона Рысса не были приняты боевой организацией, пишут в своих воспоминаниях многие видные максималисты. Однако события, последовавшие в это время, разворачиваются словно по плану «Мортимера»…

В июле 1906 года полиция впервые захватила склад оружия, лабораторию по изготовлению бомб и «паспортное бюро» максималистов. Всего было арестовано 13 человек, в том числе и член Исполнительного комитета боевой организации Михайлов-Мыльников. Арестованный боевик Маврин, которого уже везли в участок, вдруг выхватил револьвер, бежал и начал отстреливаться. Но окруженный полицейскими, последнюю пулю пустил себе в голову. В охранном отделении ликовали – они приняли погибшего Маврина за лидера боевой организации Соколова-«Медведя». К тому же, будучи уверенным, что их агент Рысс немедля сообщит обо всех новых преступных намерениях «злоумышленников», в Департаменте полиции расслабились. А зря…

12 августа 1906 года августа два офицера Отдельного корпуса жандармов с портфелями в руках и молодой человек в штатском появились на даче премьер-министра Петра Столыпина на Аптекарском острове. Отсутствие  шпор и неуставные каски  вызвали подозрение, и охрана не пропустила их в кабинет к премьеру. Тогда «жандармы» с криком «Да здравствует революция!» бросили портфели себе под ноги. Раздался страшной силы взрыв… Покушение осуществила боевая организация максималистов, погибшие смертники были – Николай Иванов («Федя»),  Элья Забельшанский ( «Француз») и Иван Типунков («Ваня Маленький»). «Француз» был максималистом из Гомеля. «Ваня Маленький» вместе с Иваном Малеевым, подельником «Мортимера» по эксу в Киеве, состоял ранее в Гомельской боевой рабочей дружине. Иван Малеев также участвовал в слежке за Столыпиным, но незадолго до этого уехал освобождать своего брата Шуру из гомельской тюрьмы.

Впрочем, премьер-министр Российской империи не пострадал, но при покушении на него погибли и были ранены многие случайные люди. Ранение получил и находившийся неподалеку Соколов-«Медведь». Узнав, что Столыпин остался невредим, «Медведь» едва не застрелился.  Несмотря на то, что все оппозиционные и большинство революционных партий осудили этот акт, ответом царя и правительства Российской империи стало введение военно-полевых судов. Их целью была объявлена «быстрая репрессия за выдающиеся преступления». Действительно, репрессии  стали куда как быстрыми – предварительное расследование заменялось полицейскими материалами, на суд отводилось всего 48  часов, а в течение суток приговор приводили в исполнение. Приговор, как правило, к смерти, выносили не профессиональные судьи, а строевые военные.

Но что же усыпило бдительность полиции накануне этого покушения, потрясшего Российскую империю? И сыграл ли в этом «Принц Датский», завербованный Киевским охранным отделением, свою роковую роль? Известно только одно – осенью 1906 года Соломон Рысс порвал все связи с охранкой…

Одним из последствий покушения стал арест и казнь Соколова-«Медведя». В тюрьме оказалась и его возлюбленная Наталья Климова.

Возвращение Мортимера

В январе 1907 боевая организация, потерявшая своего лидера Соколова-«Медведя», собралась на совещание. Одной из кандидатур в ее руководители был назван…Рысс. Заочно его лоббировала в своих письмах из тюрьмы и Наталья Климова: «Я чувствую в нем много силы и, главное, размаху. Он не пойдет на малое и если даже и не успеет создать что-нибудь очень большее, то, во всяком случае, разгром и падение его будет чем нибудь большим, а таких людей мало». Большинство отвергло подозрительную кандидатуру, и предложило выехать Рыссу за границу.  Но женская интуиция не подвела и Климову…

 По одной версии, Рысс, выполняя решение организации, выехал  за границу. По другим – отправился на юг. Во всяком случае, российская полиция объявляет его в международный розыск. Но «Мортимер» сам идет ей навстречу. Видимо, его алчущая решительных действий и крайнего риска натура не могла найти себе пристанища в сыто-размеренной Германии или Швейцарии. Только жизнь, полная опасной борьбы за высокие цели, имела смысл для этого человека. И «Принц Датский» возвращается на сцену…

Он приезжает в Ростов-на-Дону, город своего детства. Здесь он учился в гимназии, и что характерно – вместе с Евно Азефом. Давая показания после первого ареста в Киеве, «Мортимер» назвал себя создателем и членом ЦК партии эсеров. Так вот, это не он, а Азеф  был одним из организаторов и руководителей эсеровской партии. И едва не стал ее могильщиком… Евно Азеф был полицейским провокатором, каких еще не знала история. Его разоблачение привело к сильнейшему моральному и организационному кризису партии. Только в отличие от «Мортимера», Азеф был вполне сознательным и циничным агентом охранного отделения. Этот организатор всех наиболее громких покушений эсеров на царских министров пошел на сотрудничество с Департаментом полиции по вполне банальной причине – ради денег…

«Мортимер» же предпочитал добывать денежные средства другим путем. Деньги ему нужны для продолжения борьбы. Он снова создает группу экспроприаторов. Похоже, привлекает в нее совсем молодых ребят, жаждущих революционной романтики. По крайней мере, члену его ростовской организации Онуфрию Музыченко, убившему помощника начальника тюрьмы, было 19 лет. Ранее Музыченко учился в мореходном училище, но жажду борьбы с морской стихией перевесила в нем борьба с самодержавием.

Однако на эксах «Мортимеру» фатально не везло – при подготовке очередной экспроприации 29 апреля 1907 году он вместе со своей группой был арестован полицией в Юзовке. Странным было то, что в этом его аресте участвовали жандармы из Санкт-Петербурга. Часть денег, вырученных от этой операции, «Мортимер» предполагал потратить на освобождение из тюрьмы Натальи Климовой – той самой, которую, с ее согласия, он намеревался некогда выдать полиции в качестве приманки…

«Принца Датского» доставили снова в Киев и водворили в Косой капонир…

Исповедь революционного принца

8 февраля 1908 года Соломон Рысс предстал перед военным судом. На процессе «Мортимер» выступил с речью, поразившей как судей, так и революционеров. Последние узнали об ее содержании из записок, который Рысс после приговора смог передать им в Косом капонире с конвойными.

В своем последнем слове бывший эсер-максималист заявил о своей приверженности уже анархистскому учению. Или…монархии!

Я признаю только оба крайних полюса государственных форм – абсолютную монархию или анархию, – как всегда, со сдержанной страстью в голосе, заявил Соломон Рысс.

Все остальное, как половинчатое, должно быть отброшено в сторону. В своей деятельности  по отношению к врагам я всегда признавал тактику браунинга и бомбы, поэтому не стану осуждать своих судей, если они применят ко мне тактику петли и пули…

Пылкое красноречие «Принца Датского» произвело сильное впечатление на военных судей, много чего и кого повидавшего на «черной скамье». Но оно же и окончательно сгубило Соломона Рысса… Караульный офицер рассказал заключенным Косого капонира, как было дело. После разоблачительных признаний, что не все захваченные деньги использовались некоторыми экспроприаторами «целевым» образом, и особенно после реверансов «Принца Датского» в сторону монархии, симпатии ряда судей качнулись в его пользу. И они уже готовы были сохранить жизнь столь красиво и искренне выступающему молодому человек. Но все решил председатель суда:

Господа, сам подсудимый будет презирать вас, если вы оставите его в живых – вспомните, что он говорил про «тактику петли и пули»?

Впрочем, не менее решающим, чем бравирующее красноречие «Мортимера», для председателя суда могло стать и закулисное мнение охранного отделения – там никогда не любили прощать «соскочивших» от них сотрудников…                

Приговор «Мортимеру» был – смертная казнь через повешение…

Сын в конце тоннеля

Сидевший в то время в Косом капонире анархист Герман Сандомирский видел Рысса во время прогулок и читал его последние записки. По мнению Сандомирского, «Мортимер» сам жаждал смерти.

Но по всему было видно, что ожидание казни и ему дается крайне нелегко – на прогулках «Мортимер» выглядел крайне возбужденным, лихорадочное внутреннее состояние чувствовалось и в его посланиях.

Что чувствует человек в ожидании смерти? Кем бы он ни был, жажда жизни все равно неистребима. Ежеминутное ожидание гибели точит изнутри, словно яд. О нем невозможно забыть надолго. Но в каждом живет надежда на чудо, на то, что все еще может обернуться к лучшему… Сильные убеждения, вера в то, что ты умираешь за правое дело, способна придать уверенности. В последний момент многие революционеры всходили на эшафот с гордо поднятой головой, как на праздник. Хоть это и был для них страшный «праздник» принесения себя в жертву. Но в случае с «Принцем Датским» все было намного сложнее…

Ведь у «Мортимера» был еще один повод для беспокойства, который мог мучать его перед казнью. Или толкать к смерти? Это желание снять с себя подозрения товарищей в сотрудничестве с полицией. Даже уголовные арестанты бросали в окно его камеры камни. Рысс писал о том, что расстроился, когда узнал от караульного начальника, что его помилуют. Солдаты охраны рассказывали, что «Мортимер» просил их застрелить его как «при попытке к бегству». По другим данным, Соломон Рысс все же подавал прошение о помиловании.

Сандомирский писал впоследствии: «Не забыть мне сцены прощального свидания Мортимера с матерью; по распоряжению Медера, Мортимера, окруженного конвоем, поставили внизу у выхода из караульного помещения, а мать стояла во дворике, отделенная от сына всей длинной подземной каверны. Нам из камеры видно было его и даже были слышны отдельные слова его, сверху лишь глухо доносились судорожные рыдания несчастной матери…»

В конце тоннеля, ведущего под землей в Косой капонир, для матери приговоренного не было света – там была только смерть ее сына.

Возможно, желание умереть, коль оно было у Соломона Рысса, являлась его стремлением искупить пятно обвинений в провокаторстве?

Жандарм и революционеры

А был ли «Мортимер» действительным агентом полиции? По этому поводу в революционных кругах долго велись споры. Григорий Нестроев, один из лидеров Союза максималистов, приводит три версии, бытовавшие там по поводу побега Рысса из киевской полиции. Первая – он бежал по-настоящему, а в мнимое сотрудничество с полицией вступил по согласию с товарищами. Вторая – сразу стал полицейским агентом. Третье – Рысс реально бежал, но на пароходе встретил начальника Киевского жандармского управления, и пошел на сделку. Герман Сандомирский, и много лет спустя, уже в 20-е годы продолжавший заниматься этим расследованием, так и не пришел к определенному выводу.

Уже в наше время историк Дмитрий Павлов обнаружил собственноручные показания Рысса. Из них, как пишет Павлов, следует – да, «Принц Датский» сотрудничал с охранным отделением. Рыссом была выдана, в частности, крымская организация максималистов в Симферополе. Другой исследователь, Григорий Кан, считает, что большинство показаний «Мортимера», данных в Киевском охранном отделении, являлись откровенным вымыслом. И полной дезинформацией являлось все, чем снабжал «Мортимер» охранку, оказавшись на свободе.

И в версии о том, что побег Рысса в Киеве был целиком инспирирован полицией, есть пару странных деталей. За содействие этому «рывку» были взяты под стражу охранявшие Рысса городовой и жандарм. Городового помиловали только после заявления «Мортимера» на суде, что полицейский ни в чем не виноват. По жандарму Петру Андрощуку такого заявления не последовало. Более того, Андрощук при его переводе из Печерского участка киевской полиции в госпиталь сам попытался бежать – но значительно менее удачно, чем его бывший подопечный. При попытке побега Андрощук был ранен и доставлен в Косой капонир. За этот побег Киевская судебная палата добавила ему к уже имевшимся 4 годам каторжного срока еще 4 года. Заключенные, с которыми он сидел в Косом капонире в одной камере, первоначально остерегались Андрощука как бывшего жандарма и даже прятали от него свои письма. Да и сам он производил впечатление человека крайне замкнутого, все время погруженного в свой внутренний мир. Но в то же время  был весьма образованный, много читал и особенно любил астрономию. Постепенно взаимное недоверие растаяло – и Андрощук рассказал правду о побеге. «Мортимер» действительно сагитировал его, пообещав после побега увезти за границу, где он сможет включиться в революционное движение. Но обманул – на условленную после побегу встречу «Принц революции», как звали Рысса жандармы, так и не явился. Зато бывшие коллеги заявились к Андрощуку домой.

Солдаты и офицеры в Косом капонире часто донимали Андрощука расспросами, сколько «Принц Датский» дал ему денег за побег. Один поручик спросил, указывая на его кандалы, сколько за них заплатили? Арестант резко ответил:

Зачем вашему благородию знать? Все равно с вами делиться не стану…

Вскоре бывшего жандарма Петра Андрощука перевели в печально известный Орловский каторжный централ.

Так кем же был «Принц революции»? Кому и чему служил этот доктор наук из Бернского университета, автор нескольких философских работ? Одна из его брошюр так и называлась – «Философия лжи». Идейным революционером, пошедшим на сделку с полицией, что бы обмануть ее? Или банальным провокатором? Представляется, что обе эти версии стоит объединить. Скорее всего, «Мортимер», даже если и стал выдавать революционеров полиции, то делал это ради того, что бы «перехитрить» охранное отделение, и получить возможность продолжать борьбу. Конечно, в той крайне авантюрной манере, как он ее понимал. По крайне мере, как показало будущее, своей собственной жизнью «Мортимер» не дорожил.

В ночь на 19 февраля 1908 года Соломон Рысс, так и не успев оправдаться в своих тюремных записках перед товарищами, был вывезен на печально знаменитую Лысую гору и повешен.

Только в наше время выяснилось – «Мортимера» в руки полиции выдал, как и многих других,  некий провокатор. До сих пор так и оставшийся неизвестным…

Юрий Глушаков, для «Страйка»




Loading...



Залишити коментар