Киевский полк князя Варшавского

0

122 копия

Немало выходцев с Украины сделали карьеру в царской армии. Среди  генералов на российской службе было немало этнических украинцев. Один из них – Иван Паскевич, он же – князь Варшавский, граф Эриванский. В Украине также проходило формирование многих армейских частей, которыми он командовал… 

Не гениальный, но везучий…

Иван Паскевич родился в Полтаве в семье бывшего украинского войскового старшины в 1782 году. Род Паскевичей не принадлежал к самым знатным фамилиям, но имел, тем не менее, свою генеалогию. Впрочем, довольно демократичную – их родоначальником с XVII столетия  числился некто Пасько Цаленок, сотник Полтавского казачьего полка. Зажиточная верхушка украинского казачества давно уже превратилась в помещиков, и поэтому та часть ее, что охотно присягнула на верность Российской империи, была зачислена в дворянское сословие. За потомками Паська при этом была закреплена более благозвучная фамилия – Паскевичи.

Впоследствии Федор Паскевич, отец Ивана, как то на замечание одного из гостей, что сын его, дескать – гений, сказал по-украински: «Що гений – то не гений, а що везэ – так везэ…» С чего же началось везение человека, получившего в дальнейшем самые высокие воинские звания и такие же светские титулы?

В детском возрасте Ивана отдали в Пажеский корпус. С этого решения предусмотрительного родителя и началась его блестящая военная карьера. С ранних лет воспитанники Пажеского корпуса несли службу при дворе, что позволяло им оказаться в поле зрения коронованных особ, и выпускались, как правило, в гвардию. Паскевич смог выполнить эту «учебную» программу по самому высшему разряду – по окончанию корпуса он был назначен флигель-адьютантом к самому императору Павлу.  Павел I  – фигура более чем одиозная и противоречивая. Отметим только, что Павел Петрович умел говорить по-украински. Именно так он заговорил накануне собственного воцарения, при получении известий о смерти своей матери императрицы Екатерины. «Павел, увидев скакавшего ему навстречу гусара, спросил его по малороссийски: «Що там таке?» (в то время гусары были по большей части малороссы).

– Зубов приихав, ваше высочество» – отвечал гусар (речь шла о графе Зубове –Ю.Г)

– А богацко их?, – спросил Павел…» -писал историк В. Андреев в 1871 году.

   Уж не от своего ли флигель-адьютанта с Полтавшины и выучился царь украинским говорам? Впрочем, очень скоро карьера молодого гвардейского офицера едва не прервалась –  царь Павел был убит заговорщиками. Заговор был составлен с ведома его сына Александра, которому удар табакеркой в отцовский висок  расчистил путь на престол. В 1805 году Паскевича отправляют в армию генерала Михельсона, стоявшую на западных границах Российской империи. Теперь единственный шанс для него сделать карьеру – это война. Паскевич рвется на фронт, но попадает на дунайский театр военных действий с Османской империей только в 1807 году. Офицер не щадит себя, смело идет под пули, получает первое ранение и ордена. В 1810 году ему вверяют Витебский пехотный полк и присваивают звание генерал-майора.

В начале 1811 года Паскевича назначают командиром бригады 26-й пехотной дивизии. Дивизией командует знаменитый в последующем генерал Николай Раевский.  Бригада Паскевича в составе Орловского и Нижегородского полков стояла в Киеве…

Киевский полк

В Киеве и его окрестностях и происходило превращение Ивана Паскевича из лихого офицера в военачальника со своими принципами и методами руководства войсками. Об их «ценности» мы еще скажем… Но в будущем Паскевич все равно станет генералом № 1 в российской армии, при Николае I он будет чем-то вроде Жукова при Сталине. Только вот конец военной истории царского фельдмаршала будет иным, чем у маршала сталинского. Но в 1811 году в Киеве Паскевичу прежде всего предстояло сформировать новую армейскую единицу. И навести в ней порядок…

Несмотря на заключенный Тильзитский мир с Наполеоном, который тоже можно было отнести к разряду «похабного», неизбежность новой войны с Бонапартом была очевидной. И дело было не только в знаменитых «наполеоновских» планах. Не меньше, чем император всех французов, к войне стремился и российский император. Молодой Александр I тяжело переживал свое прошлые поражения и явно не рад был распространению «революционной заразы» из Франции. На западных границах Российской империи ведутся интенсивные приготовления к военной кампании, идет создание дополнительных частей. Паскевичу поручено сформировать заново Орловский пехотный полк, шефом которого он и был назначен. А  полк этот формировался с большим трудом. «Орлы» в этот полк слетались очень разномастные…

Всего накануне войны было решено развернуть 15 новых армейских полков.  При  крепостнических порядках в России набрать, вооружить и подготовить такое количество рекрут в короткий срок было практически невозможно. Наполеону при  всеобщей воинской обязанности, унаследованной от Великой Французской революции, формировать «Великую армию» было проще… А вот генералу Паскевичу в его шефский полк пришлось сводить разные гарнизонные батальоны. По сути, новый полк Паскевича следовало назвать не Орловским, а Киевским. Ведь его основу в январе 1811 года составили два батальона упраздненного Киевского гарнизонного полка, плюс по батальону Херсонского и Очаковского гарнизонных полков.

 Кто служил в гарнизонных полках и батальонах? Во многом – солдаты и офицеры, отправленные туда из армейских подразделений за различные нарушения. Да и дальнейшая служба в гарнизонных батальонах, по сути – нестроевых частях, моральный дух у проштрафившихся не поднимала. Из пехотных полков Паскевич заполучил только 3 майоров и еще нескольких офицеров. Не порадовало его и пополнение в 20 выпускников дворянского корпуса – молодые офицеры  читать и писать, конечно, умели, но вот с военными умениями дело обстояло хуже…

«Нравственности в полку не было» – так характеризовал ситуацию сам Паскевич. Не было у солдат и надлежащего снабжения. А самое главное, офицеры обращались со своими подчиненными плохо. Вообще в то время  рукоприкладство начальников по отношению к бесправным нижним чинам было почти всеобщей нормой. Что же нужно было изобрести офицерам Орловского полка по этой части, что бы вызвать  неудовольствие даже у такого далеко не мягкого человека, коим был генерал Паскевич? Как бы там ни было, но в первый же месяц из полка сбежало 70 человек. Паскевич сильно горевал – в то время, как идет подготовка к войне, ему остался один из худших в всей армии полков. Боевые действия еще не начались, а полк уже несет потери – дезертирами. Вся будущая военная карьера честолюбивого генерала могла быть похоронена в окрестностях Киева…

Впрочем, по мнению полкового шефа, сам город Киев был еще одним фактором, который дурно влиял на его подчиненных. Видимо, слишком много он таил в себе соблазнов – от многочисленных шинков до темноглазых красавиц, волновавших кровь «бравых ребятушек». Может быть, и сам киевский ландшафт с его высокими лесистыми горами и глубокими оврагами, перемежавшими городскую застройку, позволял подневольным солдатикам время от времени скрываться с глаз начальства долой?

Паскевич требует, что бы Орловский полк вывели из Киева. Наконец он добивается того, что орловцев переводят в лагерь в 60 км от города. В течение 6 недель солдат  муштруют на усиленных занятиях, выбивая из них прежние вольности. Орловский пехотный полк занимает теперь третье место в 26-й дивизии – всего в ней было 6 полков. Но это далось дорогой ценой и для полкового шефа. Вот что сам Паскевич  пишет об этом: «От трудов и беспокойств я сделался болен страшной горячкой, едва не умер и пролежал три месяца».

 Цинготный поход

Неизвестно вообще, чем бы кончилась эта болезнь будущего князя Варшавского, если бы в Киев  не приехал князь Багратион. Дело в том, что в октябре 1811 года 26-пехотная дивизия была включена в состав 2-й Западной армии  Багратиона. В начале 1812 года Паскевич был назначен  командиром 26-й дивизии – несмотря на его молодость и наличие в очереди на должность гораздо более старших генералов. Почва для недоброжелателей была вспахана еще тогда…

 Когда зимой 1812 года в Киев прибыл командующий армией, Паскевич хоть и руководил  вверенными войсками, но по-прежнему в горячечном состоянии. Однако редкий случай – инспекция высокого начальства оказала на здоровье  подчиненного целебное воздействие. Он и не удивительно, Паскевич впоследствии писал – «главнокомандующий меня ласкал и обходился не как начальник с подчиненным». Багратион знал Паскевича как храброго офицера со времени кампании с турками на Дунае  1809 года.

Той зимой Паскевич обратил особое внимание на офицеров Орловского полка. Они не были отягощены особыми знаниями, но и сам Паскевич полагал чрезмерную ученость излишней для офицера. По его мнению, для военного нужнее всего храбрость, храбрость и еще раз храбрость.

В феврале 1812 года 26-я дивизия была двинута из Киева в сторону западной границы. Идти пришлось в страшную весеннюю распутицу, по совершенно раскисшим и почти непроходимым дорогам украинского Полесья. От непогоды и недостатка снабжения солдат косили болезни, в том числе – цинга. Реалии службы в царской армии того времени были таковы, что от всевозможных хворей и дурного обращения погибало значительно больше людей, чем на поле боя… В Орловском полку треть состава выбыло из строя. Не лучше обстояло дело и дальше – весной в полку умирало по 150 человек в месяц. Тем не менее, в мае Багратион  устроил смотр 26-й дивизии. Для Паскевича очень важно было, что Орловский полк, шефом которого он был, стал на этом смотру вторым. В конце мая армия Багратиона совершила непростой переход через Пинские болота и остановилась в районе Пружан.  26-ю дивизию выдвинули к границе Белостокской области. А с другой стороны границы уже неумолимо надвигалась Великая армия Наполеона Бонапарта…

Первое дело

Армия Багратиона растянулась по Берестейщине и Гродненщине, от Пружан до Мостов. Дивизия Паскевича стояла на ее правом фланге. Левый фланг Багратиона соприкасался с 3-й армией Тормасова, которая должна была контролировать район Луцк-Брест, и с корпусом Эртеля в районе Мозырь-Овруч. Князь Багратион находил свое развертывание очень растянутым, как и вообще уязвимым – все расположение всей армии российского императора. Паскевич также считал, что при таком развертывании Наполеон, или, как он его называл, «страшный император французов», уже в первых сражениях мог разгромить по отдельности русские армии. К счастью, Бонапарт имел другой взгляд на военные операции…

Войска не зря так спешили из Киева, несмотря на весеннюю распутицу и потери – уже 12 июня Наполеон начал войну и форсировал Неман.

Армия Багратиона вынуждена была отступать на соединение с главными силами. Орловский полк шел в нестерпимую жару по пескам по 40-50 верст в день и потерял 70 человек. Однако Паскевич нашел способ вдохнуть в солдат бодрость – распорядился выдавать им двойную порцию сухарей и водки. Под Могилевом старое прошлое  штрафников-орловцев властно напомнило о себе – в деревне Дашковка они, по словам Паскевича, устроили «страшный шум и крик». На деле, очевидно – массовый грабеж. Паскевич велел трубить общий сбор и примерно, перед строем, наказал последних пришедших.

Вскоре завязалось дело под Салтановкой, где Багратион пытался пробиться к Могилеву. Здесь и состоялось боевое крещение полка, сформированного в Киеве, а безымянная белорусская речушка стала здесь его кровавой купелью…   По приказу командующего армией Паскевич с батальонами Орловского, Нижегородского, Полтавского и других полков шел лесом в обход французов. Как вдруг на встречу показались отступающие русские стрелки, которых преследовал неприятель. В скоротечной схватке в лесной чаще орловцы отогнали французских стрелков. Паскевич  лично строил орловцев, выходящих из леса, гарцуя верхом в 60-70 метрах от противника. Выстраивались в линию – на развертывание в более мощную колонну не было времени. Едва успев принять боевой порядок, орловцы и нижегородцы с криком «Ура» ударили в штыки и опрокинули французов.  На  плечах отступающих они перебежали мост над речушкой и выбили противника из корчмы, превращенной в маленькую крепость, а затем и из всей деревни Фатово… Но едва  орловский и нижегородский батальоны двинулись из деревни, как по ним в упор дали залп затаившиеся во ржи французы. Затем четыре батальона французских гренадер бросились в штыковую атаку… Завязалась жестокая схватка за белое знамя Орловского полка – несший его подпрапорщик был убит, и знамя оказалось у французов, унтер-офицер выхватил его, но тоже пал мертвым. Тогда полковой адъютант бросается к знамени и выносит его из схватки. Упал раненный в челюсть  полковник Ладыженский. Понеся тяжелые потери, орловцы и нижегородцы отступили. Французы оказались в тылу у Паскевича. Положение спасла контратака Полтавского полка. Но надо сказать, что перед этим полтавцы «забастовали» – они отказались выполнять лихой приказ Паскевича «Ура! В штыки!» и потребовали артиллерию. И лишь после прибытия батареи мудрые полтавцы пошли вперед и отогнали гренадер полковника Ашара… Вскоре под прикрытием Полтавского полка уже всей дивизии Паскевича пришлось отступать – Багратион явно недооценил силы французов. Вместо Могилева орловцы снова оказались в злополучной деревне Дашковка…

В некогда сформированных в Киеве «орловских» батальонах  уже каждый второй солдат был убит или ранен…

Юрий Глушаков, для «Страйка»





Loading...



Залишити коментар