Крах итальянских левых – жестокий, но заслуженный.

0

Выборы в Италии 4 марта стали крахом итальянских левых. В результате выборов левые перестали присутствовать в итальянской политической системе.

32, 66% избирателей проголосовало за массовое протестное движение с неопределенными позициями – «Движение 5 звезд», у которого теперь 133 места в итальянском парламенте. Коалиция правых партий набрала 38% голосов, из которых 17, 37% досталось Лиге Севера, возглавляемой сейчас Маттео Сальвини (73 места), 14, 01% – партии «Вперед, Италия» Берлускони (59 мест) и 4,35% (19 мест) правой партии «Братья Италии». 18,72% голосов и 86 мест получила правившая страной до этого Демократическая партия, в организационном смысле являющаяся преемницей Итальянской Коммунистической партии, но стоящая на либеральных позициях и не имеющая ничего общего даже  с умеренной социал-демократией старого типа. Наконец. 3,38% голосов и 14 мест получила коалиция «Свободные и равные», объединяющая несколько групп социал-демократического толка, отколовшихся в разное время от Демпартии. Коалиция коммунистических организаций «Власть народу» получила 1,13% голосов и не попала в парламент, как не попала в парламент и набравшая лишь немного меньше нее (0,94% голосов) ультраправая «Каса Паунд». В качестве курьеза можно указать, что блок радикальных троцкистов «Революционные левые» набрал целых 0,08% голосов. Итого, силы, даже с очень большой натяжкой могущие считаться левыми, представлены в итальянском парламенте 14 депутатами.

И это в Италии, которая в период с 1945 по 1991 годы заслуженно считалась (пожалуй, наравне с Францией) самой красной страной в Западной Европе, страной, в которой Компартия на пике своего влияния насчитывала больше миллиона человек и собирала до трети голосов. Выборы 2018 года окончательно подвели черту под историей красной Италии, сделали то, чего некогда не смог сделать режим Муссолини.

История политической системы послевоенной Италии делится на два периода, которые называют Первой и Второй Республикой. Переход от одной республики к другой не был одномоментным актом, но занял несколько лет – первую половину 1990-х годов. Все ведущие политические партии Первой республики исчезли в этот период, и конфигурация политических сил радикально изменилась.

Большую часть истории Первой республики у власти находилась Христианско-демократическая партия (ХДП), иногда сама по себе, иногда – в коалиции с мелкими партиями, а ведущей оппозиционной силой выступала Итальнская коммунистическая партия. Заметную роль играла Итальянская социалистическая партия (ИСП). С середины 1940-до середины 1950-х годов она выступала в тесной коалиции с ИКП, причем по ряду позиций итальянские социалисты были тогда левее итальянских коммунистов. Однако во второй половине 1950-х годов ИСП резко поворачивает вправо. «Социал-демократизация» партии вызвала протест ее сильного левого крыла, отколовшегося в 1964 году и создавшего Итальянскую социалистическую партию пролетарского единства. ИСППЕ просуществовала недолго, часть ее членов ушла в ИКП, часть – в леворадикальные внепарламентские группы.

ИКП Первой республики не была партией насильственной социалистической революции и диктатуры пролетариата. В 1944 году лидер партии Пальмиро Тольятти осуществил т.н. «палермский поворот». ИКП отказалась, «ради единства всех антифаистских сил» не только от борьбы за социалистическую революцию, но даже от борьбы за установление в Италии республики И это несмотря на то, что красные партизаны, сражавшиеся в отрядах ИКП и других левых партий, пели:

«Всех фашистов и всех капиталистов

Мы утопим в одном мешке».

Республика все же была установлена в 1946 году – итальянская монархия слишком дискредитировала себя сотрудничеством с фашизмом. Но антибуржуазную революцию вожди ИКП е сумели предотвратить. ИКП стала итальянским вариантом социал-демократической партии старого типа, совмещавшей борьбу за непосредственные экономические улучшения в пользу рабочих с фантазиями, что когда-нибудь мирным путем Италия перейдет к социализму.

Партия контролировала большую часть рабочего класса. Она гасила его радикальные порывы, но в то же время вырывала в его пользу серьезные уступки. Все это было невозможно без сочетания высокого идеализма с большим прагматизмом, без своеобразной смеси идейности и цинизма. ИКП, при всех своих пороках, была партией идеи, а не партией вождя. Точно такими же качествами – соединением идейности и цинизма – отличались и главные противники итальянских коммунистов – христианские демократы. И ИКП, и ХДП были идеологическими партиями, входившие в них сотни тысяч людей объединяло определенное общее видение мира.

ИКП имела мощную фракцию в парламенте, контролировала ряд муниципалитетов, но доступ во власть был ей перекрыт. Долгое время это вело к тому, что коррупция – бич итальянской политики – в наименьшей степени затрагивала итальянских коммунистов. У них просто было меньше возможностей коррумпироваться. Зато коррупция стремительно разъедала христианских демократов, и получивших благодаря повороту вправо доступ к власти социалистов.

В 1960-1970-е годы рабочие массы Италии левели, а Итальянская Компартия правела. Рабочий класс стал отчасти выходить из-под контроля ИКП, и эта последняя решила энергичнее повернуть к средним слоям. Была принята идеология «еврокоммунизма» – в которой от коммунизма не было ничего, кроме словесной этикетки. ИКП стремилась привести свою идеологию в соответствие со своей практикой, отбросить совершенно неуместные ссылки на Ленина и пролетарскую диктатуру и стать нормальной социал-демократической партией, вроде СДПГ или британских лейбористов.

Возможно, это у нее и получилось бы. Но левый натиск 1969-1980 годов в Италии потерпел поражение – как потерпел он поражение и во всем мире. 30 послевоенных лет бескризисного экономического роста, делавшего возможным классовый компромисс и устойчивое существование социал-демократии как партии классового компромисса  закончились. Капитал везде перешел в наступление. И социал-демократическая партия старого типа, соединявшая упорную борьбу за сиюминутные интересы рабочих с искренним социалистическим идеализмом и верой в то, что рано или поздно конкуренция будет вытеснена братством, становилась таким же пережитком, как и коммунистическая партия.

В итоге, когда в 1991 году ИКП наконец переименовалась в Демократическую партию левых сил, эта последняя оказалась отнюдь не социал-демократической партией, а сборищем утративших прежнюю идейность и не обретших взамен никакой          другой карьеристов. Левая часть ИКП, впрочем, отказалась входить в ДПЛС и создала Партию коммунистического возрождения (Rifondazione Comunista), к которой примкнули и некоторые уцелевшие от 1970-х годов леворадикальные группы.

Для ХДП с исчезновением ИКП исчез смысл существования. Коммунизма не стала, бороться больше было не с кем. К тому же ХДП была разъедена коррупцией настолько, что в 1994 году ее руководство решило распустить партию. В том же году и по той же причине была распущена ИСП, коррумпирования к тому времени еще больше, чем ХДП.

За распадом старых партий и переходом от Первой ко Второй республике стояли глубокие социальные причины. Деиндустриализация вела к распаду старых социальных связей, к превращению сплоченных осознаваемыеми в качестве общих идеалов общими интересами классов в болтающиеся туда-сюда, как дерьмо в проруби, «множества», не способные к проведению долгосрочной политики и отстаиванию долгосрочных интересов. Искренне верующий католик становился в постмодернистском мире такой же редкостью, как и искренне верующий коммунист. Итальянская политика приобрела куда более личностный и хаотичный характер.

Взошла звезда медиамагната-миллирдера Сильвио Берлускони, который в 1994 году, создав партию «Вперед, Италия» и объединив праволиберальные силы, впервые смог стать премьер-министром и на четверть века превратился в ключевую фигуру итальянской политики. Против Берлускони объединились бывшие коммунисты и бывшие христианские демократы. Зазвучали даже голоса, что он несет с собой угрозу фашизма На самом деле никаким Муссолини Берлускони никогда не был Он все время отстаивал как «рыночную экономику», так и «парламентскую демократию», и от своих либеральных противников отличался только тем, что множество раз нарушая институты традиционной семьи на деле, на словах выступал ее сторонником.

Союзником Берлускони обычно выступала созданная в 1989 году и в начале 1990-х стремительно ворвавшаяся в большую политику Лига Севера. Ее создателем был Умберто Босси, в молодости являвшийся профессиональным певцом и сотрудничавший с ИКП, но затем резко поменявший взгляды. Лига Севера выступила за отделение богатого Севера Италии от бедного Юга. «Зачем квалифицированный рабочий из Милана должен содержать безработного из Сардинии?», – спрашивал Босси. Не в квалифицированных рабочих было, конечно же, дело. Зажиточные и ограниченные слои Северной Италии хотели сбросить с себя бремя Юга, не понимая, что без Юга Северная Италия станет жалким обрубком.

Политическое противостояние 1990-2010-х годов укладывается в формулу – правые либералы из «Вперед, Италия» и Лиги Севера против левых либералов из бывших коммунистов с примкнувшими к ним бывшими христианскими демократами. В области экономики и те, и другие были за свободный рынок и частное предпринимательство, разница их сводилась в основном к вопросам политкорректности. Грубый хам Берлускони был неполиткорректен и за это нравился итальянцам, а вот его противники закатывали в ужасе глазки при слове «п…с».

Созданная из руин ИКП ДПЛС в 1998 году объединилась с рядом других осколочных партий в партию «Левые демократы», а в 2007 году в результате еще одного объединения обрела название, под которым существует и сегодня – Демократическая партия. Никакого социализма. Даже в самом умеренном реформистском варианте. Обычная либеральная партия, отличающаяся от своих противников из лагеря Берлускони и Лиги Севера только подчеркнутой политкорректностью. и любовью к «правам меньшинств».

Интереснее была эволюция левого крыла старой ИКП, создавшего Партию коммунистического возрождения. Вопреки предсказаниям и надеждам антикоммунистов, ПКВ сумела сохранить часть членской и электоральной базы старой ИКП, интегрировала в себя некоторые влиятельные группы левее этой последней и даже начала стремительно расти. В нее вошли очень разные группы людей, разные как по политическим взглядам, так и по возрасту, социальному положению и т.п. – от твердых сталинистов до умеренных троцкистов и от стариков-красных партизан до панков с ирокезами. В лучшее свое время ПКВ была живой партией, имевшей множество пороков, но не сектой воздыхателей о прошлом и не клубом безыдейных карьеристов.

Пик влияния ПКВ приходится на рубех 1990-2000-х годов, когда партия активно участвовала в разворачивающемся тогда антиглобалистском движении. Казалось, будущее обещает ей весьма интересные перспективы.

Перспективы не реализовались. Вот что пишет об этом украинский политолог Алена Ляшева:

«Но потом, особенно в 2006 году, когда Рифондационе стала сотрудничать с правительством Джулиано Проди, премьер-министром страны от Демократической партии, она изменилась полностью. Партия проголосовала за всевозможные неолиберальные реформы. Но самым яр­ким моментом отхода от левых убеждений стало голосование Рифондационе за участие итальянской армии в войне в Афга­нистане и исключение тех депутатов, которые проголосовали против. Такой крен партии практически уничтожил левых как парламентскую силу. И, конечно же, это оказывало демора­лизующий эффект на многих активистов и сторонников. После этого партия скатилась на дно очень быстро, в ней произошла уйма расколов.

Такой очередной провал левых объясняется тем, что Берлу­скони удалось поляризовать всю итальянскую политику вокруг себя. Итальянская выборная система способствует тому, что такие небольшие партии, как Рифондационе, могут подняться, но потом они стоят перед выбором — либо поддержать либе­ралов, чья идеология прямо противоречит идеям их электората, либо дать выиграть Берлускони. Партия так и не разрешила это противоречие. Одной из причин этого была традиция итальян­ски левых вступать в широкие союзы… После 2008 года, когда партия уже не была представлена в парламенте, некоторые секции продолжали су­ществовать, но и они быстро растеряли людей, ведь у партии больше не было реальной политической активности, не было лидеров». (Алена Ляшева. Левые в Италии: от побед к провалам//Лiва Європа. К., 2017, с. 178).

ПКВ даже в лучшее свое время была лишь уменьшенным вариантом старой ИКП и кроме многочисленных проблем, унаследованных от последней, имела и собственные новые проблемы. ИКП была ведущей партией итальянского промышленного пролетариата и в определенные периоды всерьез могла претендовать на взятие власти – либо парламентским, либо насильственным путем. К 1990-м годам итальянский промышленный пролетариат был деморализован поражением борьбы 1969-1980 годов и чрезвычайно размыт деиндустриализацией. О взятии власти – любым путем – в реально обозримой перспективе речь не шла. ПКВ и другие итальянские левые оказались пусть значительным и сильным, но меньшинством, зажатым между двумя либеральными блоками: альянсом Берлускони с Лигой Севера и альянсом экс-коммунистов с экс-христианскими демократами.

В такой ситуации было возможно несколько вариантов действия. Можно было оставаться непримиримой оппозицией, провозглащающей «чума на оба ваши дома» и отказавшейся от влияния на политические комбинации в настоящем ради сохранения чистой совести и надежд на то, что рано или поздно принципиальность окупится сторицей.

Этот вариант сектантской непримиримости имеет свои плюсы и свои минусы, и если бы большая часть итальянских левых шла по этому пути, то они в любом случае сохранили бы чистую совесть и то уважение, которое народ испытывает к бескорыстным сумасшедшим. Но по такому пути шли и идут только микроскопические ультралевые группы.

Был другой вариант – настолько циничный, что левым, похоже, даже не приходил в голову. Друг другу противостоят политкорректные и неполиткорректные либералы, ничем не отличающиеся в экономических взглядах и экономической политике. Они примерно равны по силе. Сами мы победить и стать властью пока не можем, но от того, кого поддержим мы, зависит, какая из этих одинаково чуждых нам сил победит сейчас.

Такой расклад сил для любого умного политика представляет замечательную площадку для торга. Мы поддержим того, кто больше даст – причем даст не нашей партии, а трудящимся низам. Больше дадут ревнители политкорректности и гей-парадов – пожалуйста, поддержим их. Но если больше дадут Берлускони и Лига Севера, если при их власти. а не при власти любителей гей-парадов станет лучше жить трудящемуся человеку – мы проголосуем за Берлускони. И без обид, господа любители толерантности. Хотите нашей поддержки на выборах – дайте рабочему человеку больше, чем даст Берлускони. И точка.

Такая циничная тактика могла иметь свои подводные камни для проводящих ее левых сил, но трудящимся людям в случае ее проведения жить однозначно было бы лучше.

Но левые были заморочены на войне, закончившейся в 1945 году, и видели «фашиста» даже в Берлускони, являвшемся обыкновенным либералом. Поэтому поддержка левых политкорректным либералам против либералов неполиткорректных была гарантирована всегда и при любых обстоятельствах, лишь только возникала возможность, что политкорректных либералов могут оттеснить от корыта либералы неполиткорректные. «Фашизм не пройдет! Кто угодно, но не Берлускони и не Лига Севера!».

В итоге политкорректные либералы, зная, что поддержка левых им обеспечена всегда и при любых обстоятельствах, с ними не церемонились, и не шли на уступки ни им самим, ни трудящимся низам. А в глазах трудящихся низов, страдающих от антисоциальных контрреформ, энергично проводимых любителями политкорректности, левые стали выглядеть как презренное охвостье этих последних. За что и поплатились на выборах 4 марта.

В то же время неполиткорректные либералы в периоды, когда теряли власть, логикой борьбы были вынуждены противостоять, хотя бы частично, антисоциальным контрреформам политкорректных либералов. Поэтому в глазах народа они стали приобретать легкий флер народных заступников. И этому не могли помешать никакие упреки их в «фашизме» со стороны леваков, забывающих, что война давно кончилась, и что для современного итальянца фашизм стал такой же седой историей, как и Святая Инквизиция и орден иезуитов.

Лидер Лиги Севера Маттео Сальвини смог великолепно парировать все упреки его партии в «фашизме»:

«Боски и Ренци отняли миллионы евро у слепых и инвалидов, а мы сопротивлялись этому закону о финансовой стабилизации; это означает быть фашистом? Фашизм интересен для школьных учебников, но кому это интересно, если приходится платить налог на сельскохозяйственные земли?».

Лидер Демпартии Маттео Ренци был премьер-министром Италии и проводил антисоциальные контрреформы, а Мария Элена Боски работала в его правительстве министром по конституционной реформе. Эта дамочка получила прозвище «Ягуара» за роскошные туфли из леопардовой шкуры и была замешана во многих финансовых скандалах. Ненависть народа она вызвала именно этим, а не тем, что лоббировала закон об однополых браках. Но в сознании низов естественно возникал вопрос – если однополые браки лоббируют такие милые люди, как неолибералы из бывшей Компартии, то может, правы именно правые, не любящие однополые браки и сопротивляющиеся закону о финансовой стабилизации?

В результате либералы из Демпартии с треском проиграли выборы, а превратившиеся в их охвостье левые всех толков вылетели из парламентской итальянской политики – навсегда или нет, пока никто не знает.

Экономическое положение Италии конечно, не такое, как Греции, или тем более Украины, но проблем у Италии хватает. Как написал обозреватель британской газеты «Спектатор» Николас Фаррел :

«Один из способов понять настроение итальянцев накануне выборов — это представить Великобританию с 35-процентным показателем безработицы среди молодежи и 15-процентным показателем всеобщей безработицы, застрявшей в относительно перманентном состоянии экономической рецессии, борющуюся с четвертым по величине государственным долгом в мире, который в сопоставлении с ВВП составит 132% и обходится в 70 миллиардов евро в год, неспособную — будучи в плену единой валюты — предпринять что-то существенное, чтобы разрешить эту проблему, кроме жестких мер и еще большего сокращения рабочих мест». https://inosmi.ru/social/20180304/241622907.html

В мировом рынке труда Италия занимает промежуточное положение. С одной стороны, она импортирует неквалифицированную рабочую силу, с другой – происходит отток квалифицированной рабочей силы. За последние 4 года в Италию прибыло более 600 тысяч мигрантов, с другой стороны, с 2008 года из страны уехало 1,5 миллиона образованных специалистов, решивших поискать счастья в более богатых странах.

Приток мигрантов, которых правительство не умеет и не желает интегрировать в социальную жизнь, вызывает раздражение немалой части итальянцев. По словам того же Н. Фаррела, «итальянцы в ярости из-за провальных попыток нескольких правительств подряд и ЕС остановить неправительственные организации и ВМФ стран ЕС, чтобы они перестали подбирать мигрантов, только что отплывших от берегов Ливии и доставлять их за 450 километров в Италию, где они просят убежища, а потом исчезают и практически никогда не подвергаются депортации. И это несмотря на то, что, по признанию ООН, подавляющее большинство из них являются не беженцами, а экономическими мигрантами».

Незадолго до выборов на обочине дороги у городка Мачерате были обнаружены два чемодана, в которых находилось расчлененное тело 18-летней Памелы Мастропьеро, сбежавшей из больницы, где проходила лечение от наркозависимости. Полицией был задержан поставлявший ей наркотики и находившийся с ней в день ее смерти (Памела предположительно от передоза) нигериец Инносент Осегале. После этого 28-летний активист Лиги Севера Лука Трайяни, разъезжая по Мачерате на автомобиле, стрелял по неграм, которых видел на улице,  ранил 6 человек, и добровольно сдался полиции.

В Мачерате произошли столкновения уличных правых и уличных левых. Но в восприятии рядовых итальянцев правые, выступающие против миграции, все больше выглядят как люди, имеющие смелость озвучить реальную проблему, тогда как левые повторяют кричалки 75-летней давности «Мы все – антифашисты!» и способствуют только сохранению и усугублению реальных проблем.

Накануне выборов в декабре 2017 года по инициативе существующего в Неаполе социального центра 8 левых партий, включая остатки Партии коммунистического возрождения, объединились в предвыборную коалицию «Власть народу». Ее лидером стала 38-летняя социолог Виола Карофало. Но коалиция набрала только 1,13% голосов и в парламент не прошла. несмотря на то (а быть может, потому что) ее предвыборная программа была вполне политкорректна и «Власть народу» позиционировала себя как «социальное и политическое, антилиберальное и антикапиталистическое, коммунистическое, социалистическое, экологистское, феминистическое, светское, пацифистское, либертарное и меридионалистское [т.е. отстаивающее интересы бедного Юга Италии] движение».

Юг Италии предпочел, впрочем, поддержать Движение 5 звезд, которое оказалось таким же бесспорным победителем на Юге, как коалиция праволиберальных партий на Севере.

Движение 5 звезд было создано в 2009 году известным комиком Беппе Грилло и предпринимателем Джанроберто Казаледжо (этот последний скончался в 2016 году). На выборах 2013 года Движение 5 звезд набрало 25% голосов и заняло 3-е место.

Движение 5 звезд не имеет четкой политической ориентации, оно концентрирует в себе ненависть простых итальянцев против правящего класса и продажных политиканов. В движении участвуют некоторые бывшие члены существовавшей до 1991 года левой партии «Пролетарская демократия» и некоторые анархисты. Движение 5 звезд выступает за замену парламентской системы прямой демократии, а Беппе Грилло говорил, что является сторонником постепенного перехода предприятий в коллективную собственность работников. Для 1960-х годов все это было бы очень умеренно, но сейчас звучит достаточно радикально.

Проблема в другом. В отличие от итальянских массовых левых партий старых времен, ИКП и ИСП, Движение 5 звезд не обладает ни сплоченностью, создаваемой устойчивой социальной базой, ни сплоченностью. создаваемой идеологией. Его сторонники хорошо знают, против чего они, но имеют лишь смутные представления, чем сменить мир продажных политиканов и олигархов. Движенческий характер организации оборачивается «тиранией бесструктурности», когда рядовые члены не могут контролировать и сменять лидеров и те обладают реальной властью, а разговоры о прямой демократии оказываются лишь самообманом.

Долгое время Движение 5 звезд заявляло, что принципиально отказывается от коалиций с другими партиями, и что стремится к немедленному выходу Италии из зоны евро. Но в декабре 2017 года на посту лидера партии Беппе Грилло был сменен 31-летним юристом Луиджи ди Майо, сторонником отказа от радикальной риторики. 10 января ди Майо сказал, что Движение 5 звезд отказывается от требования немедленного выхода из зоны евро. Свой первый зарубежный визит на посту лидера движения он совершил в США, где где сказал, что «мы – западники, и наш величайший союзник на Западе – США». В то же время, по его словам «Движение 5 звезд хочет только соблюсти коммерческие интересы Италии. Поэтому мы за снятие санкций с Москвы».

Желая балансировать между Вашингтоном и Москвой, ди Майо странным образом утверждает при этом, что «мы находимся на левом фланге политического спектра, мы сражаемся с Сальвини и его Лигой Севера». С Лигой Севера Движение 5 звезд впрочем, разделяет евроскептицизм.

Движение 5 звезд будет располагать крупнейшей фракцией в новом парламенте, но само по себе оно не способно сформировать правительство. Так же неспособны сформировать его ни коалиция неполиткорректных либералов, ни тем более Демпартия. Аналитики предсказывают период непрочных коалиций с разными возможными комбинациями, политическую нестабильность и досрочные перевыборы в скором будущем.

Прогрессивный британский социолог Франк Фюреди в статье об итальянских выборах (http://www.frankfuredi.com/article/italy_has_dealt_a_blow_to_the_eu) пишет, что поразительным феноменом является отсутствие в современной Италии с ее старыми социалистическими традициями левого популизма. Левые превратились в защитников прав меньшинств, передоверив даже разговоры о защите интересов большинства либо неполиткорректным либералам, либо, в лучшем случае, такому аморфному и не  имеющему внятных целей политическому феномену, как Движение 5 звезд. Между тем исторически левыми считались именно те, кто защищает интересы большинства, а не особые права и привилегии меньшинств. Только вернувшись к этой славной и правильной традиции, начав делать то, о чем только говорят неполиткорректные либералы и пятизвездочники – отстаивать интересы большинства итальянцев, страдающих от капиталистического кризиса, левые смогут от провалов перейти к наступлению. Воспримут ли итальянские левые этот совет, покажет будущее.

Алексей Куприянов, для «Страйка»





Loading...



Залишити коментар