Мы – первооткрыватели, а не землеройки: рецензия на фильм «Интерстеллар»

2

inter

Мы, кажется, стали забывать, какой должна быть космическая фантастика. И тут вышел «Интерстеллар». И в нем есть приключения, опасности, борьба и гибель, но нет больных кошмаров современного человечества – ни звездных войн, ни взбесившихся роботов, ни монстров из параллельных миров. Есть люди, делающие большое и великое дело, работающие трудную и вдохновенную работу, решающие тяжелые моральные проблемы. Хорошие люди, не из убогого настоящего даже, а из космического прошлого, из середины 20 века, из прошлого, которое еще может стать нашим космическим будущим.

Все богатство современного мира, богатство, которым пользуются современные люди и которое кажется потребителям этого богатства само собой разумеющимся, было бы невозможно без науки – без коллективного человеческого труда по познанию мира и овладению им. Рост продолжительности жизни, уничтожение эпидемий и болезней, связь, позволяющая за долю секунды установить контакт с человеком на другом конце земного шара – все это и многое другое было бы невозможно без развития науки, иными словами, без самоотверженного, тяжелого и нередко не встречающего понимания труда ученых.

Вся современная цивилизация невозможна без науки – и в то же время в современном мире преобладает либо потребительское, либо откровенно враждебное к ней отношение. Ученые выдумали атомную бомбу, они тратят деньги налогоплательщиков ради своих безумных идей, наука стала угрозой для жизни человечества, спасение которого – в возврате в донаучную эпоху, – такие настроения становятся все более распространёнными. Об этом пишутся (на самом деле – набираются на компьютерах и размещаются в интернете) статьи и комменты всевозможных доморощенных реакционеров, мечтающих о возвращении человечества в идиллическую эпоху козлопасов и козлодоев, но при этом преспокойно пользующихся всеми достижениями современной науки. То, что в эпоху козопасов продолжительность жизни была чудовищно низкой, а детская смертность чудовищно высокой, то, что до получения пенициллина (1928 год) даже простая простуда несла реальную угрозу для жизни человека, – подобные фантазирующие козлопасы стараются не задумываться.

Не наука виновата в последствиях своего применения. Ученый делает открытия. Как они будут применены – обуславливается структурой общества. Является ли общество единым целым, где люди, не противопоставленные друг другу разным отношением к власти и богатству (у кого-то они есть, а у кого-то их нет), могут вместе принимать решения и вместе исполнять их? Или, наоборот, всеми достижениями человеческого разума и науки, всем человеческим трудом управляет маленькая группа чиновников и предпринимателей, ставящая эти достижения на службу своим частным целям. Ученые расщепили атом, атомную бомбу создал общественный строй, которому она понадобилась.

Именно из-за того, что наука контролируется сейчас не единым бесклассовым человечеством, а господствующим паразитическим меньшинством, использующим науку в своих целях, среди современных людей и преобладает наукофобия. Эта наукофобия тупа и бесплодна. Не развитие науки надо останавливать, а менять общественный строй и отдавать науку под контроль уравненного в распоряжении властью и собственностью человечества.

Антинаучное поветрие преобладает сейчас и в пресловутом «левом движении». Раньше были сила гордая и воля твердая преобразовать Вселенную, было понимание, что переворот в общественных отношениях – это лишь исходная точка для грандиозного переустройства всего мироздания. Подобный подход, присущий сперва Просвещению, был с гордостью воспринят от него старым революционным социалистическим движением. Сейчас же восторжествовали убогие фантазии о «гармонии с природой», той самой гармонии, которая достигалась в первобытные времена массовым вымиранием излишков населения.

Кристофер Нолан и другие создатели фильма «Интерстеллар», конечно же, не социалисты. Но социалистического духа в их фильме куда больше, чем в ворохе любимых анархистами экологистских бредней о счастливой идиллии козлопасов.

Герои фильма живут в обществе почти сбывшейся примитивистской утопии. В обществе, где не нужны инженеры, ученые, летчики, космонавты, где нужны одни фермеры. Уцелевшие остатки техники и науки прошлого деградируют и рушатся.

Только общество фермеров – это не сельскохозяйственная идиллия. Не выходит без опережающего развития науки даже нормального ведения сельского хозяйства. Усиливаются пылевые бури. На корню гибнут урожаи. Что-то неладное происходит с Землей. Очень неладное. И нет животных. Дом фермера без коров, кур, гусей, без собаки Шарика на цепи и кота Васьки на завалинке – обреченный мир человечества, пытающегося переждать катастрофу, вместо того, чтобы идти на прорыв и побеждать ее.

В этом мире живет Купер – инженер и летчик по призванию, которого упадочное общество обрекает стать фермером и возиться в земле, а не летать к звездам. Живет на ферме своего тестя, с тестем, нелюбимым старшим сыном (весь в деда, а не в отца, фермер, а не летчик) и с любимой младшей дочерью («здесь решетка! – а ты что, не взял болторез? – моя школа!»). Купер помнит другие времена, он помнит, что мы родились исследователями и первооткрывателями, а не землеройками. Было время, когда мы хотели летать к звездам, а нас пригнули к земле.

Сыну его высшее образование не светит – фермеры нужны, а не инженеры, да сыну и самому получать образование не хочется. А вот дочь отчисляют на месяц из школы за то, что она показывала одноклассникам старую книгу, еще из детства своего отца – как люди летали на Луну. Не было никаких полетов на Луну, была имитация, с целью вызвать СССР на космическое соревнование и разорить советскую экономику. Никакой реальности нет, есть лишь более или менее искусная пропаганда. А техника не нужна – поясняет учительница Куперу, а он говорит ей, глядя ненавидящим взглядом, что, останься техника, были бы сейчас томографы, и жену его можно было бы спасти, и она теперь, а не он, выслушивала бы всю эту бодягу.

А дальше выясняется, что ушедшее в подполье НАСА установило, что жизнь на Земле в скором времени обречена, и единственное средство спасти человечество – переселить его в другие миры. Объяснение, почему жизнь на Земле обречена, причем за срок жизни одного поколения, в фильме мутное и невнятное. Но художественный фильм – не научная книга. Произведение искусства делает свое дело, научное исследование – свое. Они могут пересечься, но дальше идут разными путями. Художественное произведение может подтолкнуть зрителя к дальнейшим научным изысканиям, но его задача – не дать научное открытие, а показать связанные с научным творчеством человеческие проблемы.

Профессор Бренд, возглавляющий остатки НАСА, говорит Куперу, что была обнаружена «червоточина» – искривление пространства и времени – в районе Сатурна. Эта червоточина появилась там 48 лет назад, раньше ее не было, скорее всего, ее создали благожелательные к человечеству инопланетяне, чтобы помочь людям спастись, переселившись в другие миры. Бренд предлагает Куперу возглавить космическую экспедицию, которая должна пройти сквозь червоточину, и исследовать несколько гипотетически пригодных для заселения людьми миров в другой Галактике.

Купер – летчик, первооткрыватель, исследователь, инженер. А еще он человек, любящий единственного человека на свете – свою 10-летнюю дочь. Дочь, которую он будет вынужден оставить одну и с высокой вероятностью – навсегда. Дочь, которая не хочет отпустить его. Но не лететь он не может – как не мог Колумб не плыть, Шекспир – не писать, а Бакунин – не бунтовать. Он обещает дочери, что вернется – вернется тогда, когда ей будет столько же, сколько ему сейчас.

Он и выполнит, и не выполнит свое обещание. Он вернется к ней, но ей будет уже почти 100 лет и она будет лежать на смертном одре. А ему будет всего 40, хотя по земному времени от его рождения прошло 124 года. Всю свою жизнь они будут делать одно дело – но делать его будут в разных мирах…

Пересказывать дальнейший сюжет мы не станем. Кому интересно, посмотрит, кому нужны экологически чистые козы, смотреть все равно не будет. Скажем только, что в фильме есть то, что напрочь выпало из современного художества – героика научных экспедиций и научного подвига, героика, которая была, например, в советской кинематографии (фильмы «Неотправленное письмо», «9 дней одного года»).

В художественных произведениях о будущем практически нерешаемой задачей является изображение психологии героев. Художник, даже самый гениальный, черпает все свои знания только из того, что есть вокруг него, а психологии людей будущего реально еще нет. Именно поэтому образы людей будущего в коммунистических художественных утопиях являются бледными и неубедительными (речь идет в первую очередь о героях Ивана Ефремова).

Но «Интерстеллар» – не социальная, а научная утопия. Режиссер обходит стороной вопрос о социальных преобразованиях, общество, показанное им, вполне себе классовое и иерархическое, а его положительные герои – это не люди будущего, а лучшие люди великого прошлого, встречающиеся, по счастью, иногда и в настоящем. Ученые, увлеченные своим делом, первооткрыватели и первопроходцы. Это не означает, что у них нет других страстей, привязанностей и интересов – человеческих (как у Купера, Амелии Бренд и ее отца профессора Бренда) и «слишком человеческих» (как у единственного однозначно негативного героя фильма, Манна). Без таких человеческих чувств и привязанностей не было бы фильма, была бы голая агитка «Дети, учитесь на космонавтов!».

Купер хочет вернуться на Землю, пока жива его дочь (не забываем, что вблизи черной дыры время замедляется). Амелия Бренд хочет найти своего возлюбленного – Эдвардса, который раньше них был послан обследовать одну из гипотетически пригодных для жизни планет, после чего связь с ним была утеряна. И Купер, и Амелия хотят выполнить свой научный долг, реализовать свое призвание и спасти человечество. Но при этом им хотелось бы, чтобы реализация этих высоких целей совместилась с их другими, тоже вполне человеческими целями. Как солдат на войне хочет победить – и при этом выжить. Нормальное человеческое желание. Только не всегда так получается.

Научной фантастике трудно изображать не только характеры людей будущего, но и конфликты этого будущего. У Нолана подобное изображение в большой степени получилось – именно потому, что он перенес в будущее старый конфликт между долгом и призванием, с одной стороны, человеческими привязанностями – с другой. И решает он его не в стиле мещанского слащавого гуманизма «любите ближнего, а не дальнего». И хэппи-энд в фильме уж очень относительный.

Амелия так и не увидела живым своего Эдвардса, а все еще молодой Купер увидел свою престарелую дочь лишь накануне ее смерти. Вся их жизнь прошла отдельно. И увиделись они, лишь чтобы расстаться навеки.

Отдельно? Или не отдельно? Ведь делали они в разных мирах одно общее дело, и поэтому были куда ближе друг другу, чем если жили бы под одной крышей совершенно чужими людьми. Нет в фильме «пропаганды семейных ценностей». Нет у Купера ничего, кроме доброжелательно-отдаленной симпатии ни к своему тестю, ни к своему сыну, чужие они ему, вернувшись через 90 лет к людям, он даже не поинтересовался, жив ли еще его сын и что с ним. А дочь интересна ему не как дочь. Как потенциальная единомышленница, соратница и продолжательница одного дела она ему дорога. Такой он ее растил – такой она и выросла.

Гуманизм – это же не что-то липкое и жадное, греби все в карман и волоки жене и детям. Жесток он бывает и трагичен. Ты любишь человека и вынужден уехать от него за тридевять миров, потому что есть нечто, что важнее этой любви. Есть то, что важнее любви, только любовь от этого никуда не исчезает и не исчезнет. Но выбрать ты должен не ее.

Так что нет в фильме личного хэппи-энда, нет уютного мещанского гнездышка. А есть общая победа всего человечества, есть огромное всечеловеческое счастье. Наша взяла. Смог Купер сделать то, что нужно было сделать (как именно – сами смотрите), и даже узнал он, что не инопланетяне червоточину вблизи Сатурна проделали, чтобы смогло человечество переселиться в другие миры. Не инопланетяне и не боги. Сами люди, люди будущего, которые смогли выйти из четырех измерений, овладеть пространством и временем и достичь непредставимых для современного человечества силы и могущества. Не кончилась история человечества в пыльном фермерском неудобстве, овладели человеческие разум и воля темными силами природы, превзошли люди своим могуществом даже древние вымыслы дикарского воображения – богов. Боги, как известно, не могли влиять на прошлое, а вот у Купера это получилось.

Не социалисты по своим сознательным политическим взглядам Кристофер Нолан и другие создатели фильма. Не интересуют особо их в этом фильме проблемы реорганизации общества. Время, когда известные деятели культуры разделяли социалистические идеи, уже прошло и еще не наступило. А вот социалистического смысла в их фильме куда больше, чем в ребячьем лепете о жизни маленькими коммунами в гармонии с природой. Освободится человечество и от земных тиранов, и от земного притяжения, полетит оно к другим мирам, как хотели революционер Кибальчич и ученый Циолковский. Земля – колыбель человечества, но не вечно же ему жить в колыбели.

Как еще в середине 17 века английский социалист Джерард Уинстэнли писал на своем своеобразном и сильном языке:

«Если бы земля была освобождена от королевского рабства так, чтобы каждый был уверен в свободном жизненном достатке и если бы эта свобода была закреплена, то многие тайны божии и его творения в природе стали бы явными, которые ныне человек держит втайне, чтобы жить на это (не иначе, про отмену патентов и коммерческой тайны речь!); так что королевское рабство является причиной распространения невежества на земле. Только когда будет установлена республиканская свобода и будет изгнано фарисейское или королевское рабство, тогда знание покроет землю, как вода моря, но не раньше…»

Алексей Куприянов, для «Страйка»




Loading...



2 Comments

  1. Катерина on

    А экологов то зачем обозвали “любителями коз”? 🙂 эх, автор автор…вот поэтому то, отчасти, и придется быть на грани “горизонта событий”…

    • Натали on

      Потому что наука это грязное дело. Взять, например, изобретение и производство ядерного оружия, которе невозможно без опасных для жизни отходов, которые просто так не закопаешь в землю чтоб перегнили на удобрение и не выкинешь в космос мимо Луны, пусть летят куда хотят.
      А экологи – хранители всего живого на земле они пытаются не допустить только те научные открытия которые губят жизнь и планету.
      Вот этот камень преткновения и будет вечно стоять между учеными-изобретателями, которых условно можно назвать неряхами, и экологами, так называемыми чистюлями. Не в обиду это сказано. Но так со стороны ситуация выглядит. 🙂

Залишити коментар