Наблюдая Россию изнутри (Stratfor)

0

fridman

Джордж Фридман — основатель и лидер т.н. «теневого ЦРУ» – частной спецслужбы Stratfor, имеющей огромное влияние в американской и международной политике. На днях он посетил Москву, и в том числе читал лекцию в МГИМО, а после возвращения Фридман написал итоговую статью под названием «Наблюдая Россию изнутри» (Viewing Russia From the Inside). Как и лекция в МГИМО, статья посвящена главным образом войне в Украине и связанным с ней событиям.

Рассмотрим и прокомментируем самые примечательные части статьи.

«Я считал, что именно экономические проблемы России будут занимать головы моих собеседников. Обвал рубля, понижение цен на нефть, общее замедление в экономике и эффект западных санкций — все это на Западе воспринимается как тяжелые удары по российской экономике. Однако вовсе не это было темой моих разговоров. Снижение рубля повлияло на планы поездок за границу, но общество только недавно начало ощущать настоящие последствия этих факторов, в особенности посредством инфляции.

Но была и другая причина, которую приводили для объяснения относительного спокойствия по поводу финансовой ситуации, и высказывалась она не только официальными, но также и частными лицами, а к этому следует отнестись очень серьезно. Русские указывали на то, что экономические неурядицы были нормой России, а процветание — исключением.

Русские ужасно страдали в 90-е годы во время президентства Бориса Ельцина, но так же было и при предыдущих правительствах, вплоть до царских. Несмотря на это, некоторые подчеркивали, что они выиграли войны, которые нужно было выиграть, и сумели прожить достойные жизни. Золотой век предыдущего десятилетия подходит к концу, этого ожидали, и это вполне можно вытерпеть. Официальные лица преподали эти слова в качестве предупреждения, и я не думаю, что они блефовали. Разговор вращался вокруг санкций, и мне пытались показать, что они не заставят Россию изменить свою политику в отношении Украины.

Сила русских — это способность вытерпеть то, что сломало бы другие нации. Также подчеркивалась склонность поддерживать правительство безотносительно его компетентности в том случае, если Россия ощущает угрозу. Поэтому, утверждали русские, никто не может ожидать, что санкции, какими бы жесткими они ни были, могли бы склонить Москву к сдаче. Вместо этого русские ответят своими собственными санкциями, которые хотя и не оговорены конкретно, но, как я предполагаю, охватят вложения западных компаний в Россию и сокращение сельскохозяйственного импорта из Европы. Однако разговоров о сокращении поставок природного газа в Европу не было.

Если ситуация действительно такова, то американцы и европейцы пребывают в собственных иллюзиях касательно санкционного эффекта. Вообще же, лично я слабо верю в пользу санкций. Однако русские позволили мне посмотреть на эту проблему и под другим углом. Санкции отражают болевой порог американцев и европейцев. Они созданы для того, чтобы вызывать боль, перед которой Запад не смог бы выстоять. Применительно к другим эффект может разниться.

Согласно моему пониманию, русские говорили об этом серьезно. Это бы объяснило, почему возросшие санкции, понижение цены на нефть, спад экономики и все остальное не привели к тому разрушению уверенности, которое можно было бы ожидать. Достоверные результаты социологических опросов показывают, что президент Владимир Путин до сих пор чрезвычайно популярен. Сохранится ли его популярность по мере усугубления кризиса и увеличения финансовых потерь элит — другой вопрос. Но для меня наиболее важным уроком, который я, вероятно, получил в России («вероятно» — очень важный термин), явилось то, что русские реагируют на экономическое давление не так, как на Западе, и что идея, ставшая популярной в одном из президентских слоганов — «Это экономика, глупый» — в России, возможно, работает не совсем так».

Итак, Джордж Фридман считает, что экономические санкции на данный момент не работают. Далее он делает вывод, что и в будущем сами по себе экономические санкции тоже не дадут результата, потому что русские якобы привыкли к постоянным лишениям и готовы терпеть их дальше. Более того, санкции, во всяком случае на данный момент, дают во многом обратный эффект – под страхом от иностранного давления большая часть общества консолидируется вокруг Путина и поэтому его рейтинги по-прежнему столь высоки.

В связи с этим можно попробовать определить позицию самого Фридмана относительно того, как западные страны должны действовать дальше по отношению к России. Считается, что дискуссия, которая ведется на Западе относительно того, работают или не работают санкции против России, сводится на самом деле к вопросу о том, стоит ли ужесточать давление, вплоть до военного вмешательства и возможно даже уничтожения России как сверхдержавы, или же нет. Исходя из этого в западном политическом мире принято считать, что мнение, согласно которому «санкции работают» – это позиция тех политиков, которые настроены на мир с Россией, за который они готовы расплатиться Украиной. Соответственно мнение по которому «санкции не работают» выражают позицию тех политических сил, которые не готовы уступать России в противостоянии на украинской карте и хотят идти дальше в отстаивании своей позиции. Если принять данную схему как ориентир, то Фридман является сторонником последней категории.

И поскольку самих по себе санкций не хватает, то следовательно нужны другие методы, способные расшатать путинский режим. Фридман не говорит об этом прямо, но вывод из его слов напрашивается сам собой. Если для русских превыше всего это «защита России», когда «Россия ощущает угрозу», то следовало бы их убедить что главная угроза для России это сам Путин и его компания. Легче пробить головою бетонную стену, чем доказать русским ошибочность аннексии Крыма, необходимость его вернуть (это сегодня даже звучит смешно) или же хотя бы прекратить поддержку «Новороссии». Поэтому на сегодняшний день путинский режим невозможно свергнуть силами русской ситуативно антипатриотической общественности, проводящей «Марши мира», но это было бы реально сделать силами ультрапатриотической общественности, то есть патриотов России «еще больших чем Путин», тем более что в их среде уже давно распространяются идеи на тему того, что «Путин пошел на соглашение с Западом», «Путин слил Новороссию» и т.д.

Однако даже если бы такой сценарий сработал, то разве существует гарантия, что новому ультрапатриотическому, скорее всего ультраправому режиму, который бы покончил с Путиным, не удалось бы быстро «навести в стране порядок», и Россия не только не пошла бы на внешнеполитические уступки, но даже ужесточила бы свою позицию и таким образом Запад вместо Путина получил бы «Путина в квадрате»?

Но вернемся к статье Фридмана:

«Касательно Украины, позиция была намного более жесткой. Среди русских господствует восприятие событий на Украине как возврат собственных земель России, а также негодование по поводу действий администрации Обамы, которые русские оценивают как пропагандистскую кампанию в попытке выставить Россию агрессором. Постоянно приводилось два аргумента. Первый — Крым был исторической частью России и, согласно договору, уже находился под влиянием вооруженных сил России. Это было не вторжение, а лишь утверждение давно сложившейся реальности. Второй — пылкая убежденность, что восточная Украина населена русскими, и, как и в других странах, этим русским должны дать большую степень автономии. Один из специалистов указывал на Канадскую модель и Квебек, чтобы показать, что Запад, обычно не имеющий проблем с признанием региональной автономии для этнически отличных регионов, в данном случае шокирован желанием русских осуществить становление формы регионализма, которая является обычным делом на Западе.

Случай Косово чрезвычайно важен для русских, они чувствуют, что там были проигнорированы их интересы, а также потому, что он создал прецедент. Спустя годы после падения сербского правительства, угрожающего албанцам в Косово, Запад даровал Косово независимость. Русские утверждают, что границы были перечерчены невзирая на отсутствие опасности для Косово. Россия не хотела, чтобы это произошло, но Запад сделал по своему, потому что мог. По мнению русских, перекроив карту Сербии, Запад лишился права возражать против того же на Украине.

Я стараюсь не углубляться в вопросы справедливости. Не потому, что я не верю, что это что-то меняет, но по той причине, что история редко решается согласно принципам морали. Я понял российский взгляд на Украину как на обязательный стратегический буфер и идею о том, что без него они столкнутся со значительной угрозой, если не сейчас, то когда-нибудь в будущем. Они указывали на Наполеона и Гитлера как на примеры врагов, побежденных пространством».

И хотя Джордж Фридман несколько упрощает идеологию конфликта, называя ее этнической, и игнорируя политический аспект, например взаимные обвинения воюющих лагерей в «фашизме», которые помогают им привлекать на свою сторону массы людей, зачастую независимо от этнической принадлежности, он в любом случае считает, что с точки зрения России война в Украине является более важным событием, чем санкции или вообще экономические вопросы.

При этом Фридман не только раскрывает аморальность русских в их «стратегическом планировании», где Украина является лишь «пространственным буфером», но также признает, что и США далеки от следования «принципам морали».

«Я попытался донести стратегическую позицию Америки. Соединенные Штаты потратили последнее столетие, преследуя одну-единственную цель: избежать становления единого гегемона, способного использовать как западноевропейские технологии и капитал, так и российские природные и людские ресурсы. США вмешались в ход Первой мировой войны, дабы воспрепятствовать немецкой гегемонии, это же повторилось во Вторую мировую. Во времена холодной войны целью было не допустить гегемонии России. Стратегическая политика Соединенных Штатов была последовательной на протяжении всего века.

Соединенные Штаты были вынуждены бдительно следить за появлением любого гегемона. В этом случае страх перед возрождающейся Россией предстает неким воспоминанием о временах холодной войны, однако он не лишен оснований. Как некоторые указывали мне, экономическая слабость редко выливалась в слабость военную или политическую раздробленность. В этом я согласился с ними и, в свою очередь, обратил их внимание на то, что именно это и является причиной обоснованного страха США перед Россией на Украине. Если России удастся вновь утвердить свою власть на Украине, что последует после этого? Россия располагает военной и политической мощью, которая могла бы начать распространяться в Европу. Исходя из этого со стороны США и, по крайней мере, некоторых европейских стран желание утвердить свою власть на Украине не выглядит иррациональным.

Когда я высказал этот аргумент перед очень высокопоставленным официальным лицом из министерства иностранных дел России, мой собеседник, по сути, сказал, что не имеет никакого понятия о том, что я пытаюсь сказать. В то время как я думаю, что он полностью понял геополитические императивы, направляющие Россию на Украине, вековые же императивы, направляющие США, показались ему слишком значительными для применения к украинской проблеме. Это не вопрос видения только своей стороны медали. Скорее это означает, что для России Украина являет собой проблему непосредственную, а картина американской стратегии, которую я обрисовал, настолько абстрактна, что, как может показаться, не соединяется с непосредственной реальностью. Америка непроизвольно реагирует на то, что ей видится как российское влияние, однако сами русские думают, что они были далеки от наступательных действий и в реальности защищались. Для официальных лиц американские страхи перед русской гегемонией были слишком натянутыми, чтобы рассматривать их.

…Как бы ни было сложно понять это западному уму, но история России — это повесть о буферных зонах. Буферные государства спасают Россию от западных захватчиков. Россия хочет соглашения, которое, как минимум, закрепляет нейтралитет Украины.

Для Соединенных Штатов любая восходящая сила в Евразии запускает автоматический ответ, являющийся порождением вековой истории. Каким бы сложным ни было понимание этого для русских, но примерно полвека Холодной войны сделали США гиперчувствительными к возможному пробуждению России. США потратили весь прошлый век, препятствуя объединению Европы под одной враждебной силой. То, что предполагает Россия, и чего боится Америка — очень разные вещи».

Таким образом Джордж Фридман отмечает, что и для России, и для США, как и для любых других империй, прежде всего стоят определенные геополитические интересы, а не абстрактные идеалы, которые декларируются в тот или иной исторический период, будь то «антифашизм» или «антикоммунизм». И если для России по его мнению этот центральный интерес – власть над значительными «буферными» пространствами в Евразии, то для США аналогичным интересом является недопущение появления страны-гегемона в Европе, или хотя бы предпосылок для этого, ведь современной России до подобной гегемении еще достаточно далеко. И если Фридман понимает, что нынешний международный кризис затрагивает указанные геополитические интересы России как сверхдержавы, то россияне по его мнению до сих пор не могут понять, как данный кризис затрагивает соотвествующие геополитические интересы США.

«На других встречах — с высшим составом Московского государственного института международных отношений — я попробовал избрать другой курс, пытаясь объяснить, что русские посрамили президента США Барака Обаму в Сирии. Обама не хотел атаковать, когда в Сирии был использован ядовитый газ, так как это было сложно с военной точки зрения, а также привело бы джихадистов к власти после смещения сирийского президента Башара аль-Асада. У США и России были одинаковые интересы, заявил я, и попытка России посрамить американского президента, выставив его отказ как сдачу перед Путиным, вызвала ответ США на Украине».

Как видим, глава Stratfor считает войну в Украине продолжением войны в Сирии. Логично возникает вопрос, а нельзя ли считать в свою очередь войну в Сирии и Украине продолжением войны в Грузии, где также в свое время столкнулись геополитические интересы России и США?

«Русские будут довольны некоторой степенью автономии для русских на землях восточной Украины. Какова будет эта степень — я не знаю. Им нужен существенный жест, чтобы защитить свои интересы и подтвердить свою значимость. Их аргумент о региональной автономии, существующей во многих странах, убедителен. Но в истории имеет значение сила, и Запад использует свою силу, чтобы жестко давить на Россию. Но, очевидно, нет ничего опаснее, чем раненый медведь. Лучшая альтернатива — убить его, однако история показала, что убить Россию нелегко… В то же самое время мой прогноз, в общих чертах, остался неизменен. Чем бы ни хотела заниматься Россия, Украина остается для нее объектом фундаментальной стратегической важности. Даже если Восток получит некоторую автономию, Россия останется глубоко озабоченной отношением остальной Украины к Западу».

Итак, Фридман говорит о том, что целью России является «автономия Востока» в составе Украины, а не его отделение. Эта мысль очевидно согласуется с идеей о том, что Россия стремится к влиянию и контролю над всей Украиной, а не только ее восточной частью, и достичь этого будет крайне сложно, если отделить от Украины ее восточные области, через которые можно оказывать влияние на всю страну, если Россия в самом деле «глубоко озабочена отношением остальной Украины к Западу». При этом Россию не останавливают ранения санкциями, наоборот она становится от них еще более опасной. Таким образом для Запада есть два выхода из ситуации – либо уступить Украину либо убить Россию, под чем Фридман очевидно подразумевает ее уничтожение как сверхдержавы.

«К моменту отъезда я сделал два вывода. Первый заключался в понимании, что Путин более защищен, чем я думал. В схеме событий, однако, это не имеет особого значения. Президенты приходят и уходят. Но это напоминание о том, что события, способные погубить западного лидера, российского могут оставить нетронутым».

Как видим американский эксперт прекрасно понимает, что Путин порожден самим российским обществом, и поэтому противостояние идет не только с путинским режимом, но и с Россией, ведь они на сегодняшний день еще являются единым целым. И сколь бы не была велика роль личности в истории, все же решающим фактром является целое общество, в рамках которого данная личность появляется и действует. Именно поэтому Джордж Фридман говорит о необходимости «убийства России», а не «убийства Путина».

«Второй — русские не планируют агрессивной кампании. И этим я более обеспокоен — не потому, что они хотят кого-то оккупировать, но потому, что нации часто не осознают, что может произойти в дальнейшем. И они могут отреагировать так, что это удивит даже их. Это и есть самое опасное относительно этой ситуации. Задуманные, «преднамеренные» события и реакции на них относительно привычны и неопасны. Опасны именно непредсказуемые, внезапные шаги вне привычной канвы развития событий.

Для Соединенных Штатов любая восходящая сила в Евразии запускает автоматический ответ, являющийся порождением вековой истории. Каким бы сложным ни было понимание этого для русских, но примерно полвека холодной войны сделали США гиперчувствительными к возможному пробуждению России. США потратили весь прошлый век, препятствуя объединению Европы под одной враждебной силой. То, что предполагает Россия и чего боится Америка — очень разные вещи.

Соединенным Штатам и Европе трудно понять опасения России. России особенно трудно понять опасения Америки. При этом опасения и тех и других реальны и обоснованы. И это не вопрос отсутствия взаимопонимания, но вопрос несовместимых императивов. Вся добрая воля в мире — и ее очень мало — не способна решить проблему двух значимых стран, которые вынуждены защищать свои интересы и, делая это, заставлять другую сторону чувствовать себя под угрозой. Я многое вынес из своего визита. Но не узнал, как можно решить эту проблему. По крайней мере, за исключением того, что каждый должен понимать страхи другого, даже если он не может их успокоить».

Наконец показательно, что Джордж Фридман считает повышение уровня агрессии со стороны России более благоприятным вариантом для США, позволяющим предсказать ее дальнейшие шаги, а сохранение положения нынешней «гибридной войны» – наиболее непредсказуемым и поэтому опасным вариантом развития событий.

Георгий Огневский





Loading...



Залишити коментар