Не прошли перед собором

0

Данной публикацией мы начинаем знакомить читателей с актуальной польской левой журналистикой. Первая статья посвящена недавнему противостоянию местных ультраправых и антифашистских сил в селе Хайнувка.

– Извините, мы правильно идем на улицу 3 мая?

Улица практически пуста. Воскресенье, полдень, жители вернулись из церкви или – значительно реже – из костела и проводят время дома. Случайно встреченная нами на улице женщина смотрит на нас с удивлением и неуверенностью, граничащими с испугом. Нет, это не туда, это в другую сторону, – показывает она и немедленно уходит. Нет сомнений, она уверена, что неместные молодые люди приехали на марш националистов. Или на его блокаду. И то, и другое начнется через несколько часов. Многие жители хотели бы, чтобы не было ни того, ни другого.

Почему они не хотят присутствия националистов, понятно. Активисты Национально-Радикального Лагеря, Фаланги, Всепольской Молодежи, Националистической Хайнувки будут кричать, что их героем является Ромуальд Райс, «Бурый», отряд которого с 29 января по 2 февраля 1946 года убил примерно 80 православных крестьян в районе Бельск Подляшский. В Залечанах отряд Бурого сжег живьем 14 человек, в том числе 7 детей. Еще двоих там застрелили. Два дня спустя Бурый приказал расстрелять в лесу недалеко от Старых Пухал 30 возчиков, которых раньше насильно мобилизовал в свой отряд. 1 и 2 февраля его люди сожгли Зани, Шпаки и Концовизну. Погиб 31 человек. Евгений Миронович, историк Беларуси и белоруссов, убежден, что на «боевом пути» отряда Бурого жертв было еще больше, что на совести Ромуальда Райса еще больше крови православных. В том, что убивали именно православных, нет сомнений. В Занях и Шпаках не сожгли ни дома католиков, ни граничащие с ними дома православных. В лесу в Пухалах возчики, которые смогли убедить убийц, что являются католиками, были отпущены на свободу.

Есть воспоминания бывших бойцов Бурого, собранные и изданные в 1990 году. «Мне не было их не жалко, потому что они были кацапы. Эх, Бурый, какой он был человек! Я не знаю, как стреляли другие бойцы, это зависело от людей, но я стрелял метко. Я был страшно зол на них, но пусть это останется между нами. Но такая битва не для католика. Мы могли бы их отпустить, но не отпустили никого, – вспоминал Чеслав Поплавский – «Плишка» – о рейде на православные села. «Никаких дискуссий на эту тему тогда у нас не было. Парни потом вспоминали, что один то сделал, а второй – это. Большинство из наших было очень зло на белоруссов. Парни говорили – впредь им это наука, что с поляками не шутят», – из воспоминаний «проклятого солдата» Мариана Малишевского – «Вырвы».

Эти истории здесь знает каждый, – рассказывает мне Северин Прокопюк, родившийся под Бельском, православный, деятель партии «Разом». Неважно, идет ли речь об истории собственной семьи, пострадавшей от рук «борцов за вольную Польшу», или об истории соседей, всей местной белорусской общины. Это – болезненная, парализующая память, пробуждающая страх. Поколение стариков, непосредственно помнящих те страшные события, боится о них говорить. Действительно боится, что снова придут и будут жечь и убивать. Среди более молодых поколений, к которым принадлежит и сам рассказывающий все это Северин, такого страха уже нет.

Поэтому в Збуче, в нескольких километрах на запад от Хайнувки, благодаря усилиям потомков замученных несколько лет назад была построена небольшая церковь Святых мучеников Холмских и Подляшских, которая должна стать памятником жертвам. Там молитвенную память о жертвах Бурого культивирует Елизавета Нечипорук, дочь Сергея, который 29 января 1946 года потерял первую жену, Марию, трех сыновей, и брата с женой и детьми. На кладбище в Бельске Подляшском стоит курган, где похоронены убитые возчики, с памятной надписью и крестом. Здесь можно «легально» вспоминать о преступлениях, публично править заупокойные службы за убитых, вспоминать и предостерегать. Но и без этого память слишком свежа, и причиняет боль. Боль, которая усиливается заново каждый раз, когда в Хайнувке видят, как польское государство раздувает культ «проклятых солдат». В этом году был особенный случай. Польским националистам оказалось недостаточно пройти со своими флагами под окнами родственников замученных – они постановили сделать это в Прощенное Воскресенье, в день начала Великого поста, в день воспоминаний, раздумий и покорности богу. Выбрали такой маршрут и такое время, чтобы выкрикивать своими лозунги под собором Святой Троицы, где в это время православные будут обращаться к богу с молитвой «и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого», просить друг друга о прощении и прощать.

Боль, недоумение, бессилие, – все это почувствовала Марта, когда узнала о планах националистов. Она представила себе, что услышит ее семья, услышат ее ровесники, которые согласно традиции придут на вечернюю службу. Она сама давно уже не живет в Хайнувке, 8 лет назад переехала в Варшаву, работает там. Но ничего не смогла забыть. Да и как она могла бы это забыть, если из-за Бурого она могла и не появиться на свет. Ее дед с конем и возом должен был быть в тех самых Лозицах, где «проклятые солдаты» выбирали потом фурманов для перевозки отряда. Кто знает, могли бы выбрать и его, а потом спросили бы в лесу, читает ли он «Отче наш» по польски – и тогда жизнь, или по церковнославянски – и тогда смерть. Но он случайно не поехал в тот день в Лозицы – и этот случай спас ему жизнь.

Когда она переехала в Варшаву, в ее окружении мало кто знал о «проклятых солдатах». С каждым годом число интересовавшихся этой темой становилось все больше. И все больше ее знакомых удивлялось, что у нее на этот счет другое мнение. Спрашивали, не предвзята ли она, не исказила ли ее семейная память образ событий прошлого, говорили, что она должна понять, что Бурый прежде всего боролся с коммунизмом. Марта объясняла. В конце концов она пришла к выводу, что поляк-католик не из Подляшья никогда не поймет ее, православную польку. Лучше отойти в сторону и не кричать бесплодно. Мы сами все знаем и помним, этого достаточно.

Не препятствовать националистам хотел бы также и Петр. Когда он узнал, что настоятель хайнувского собора перенес вечернюю службу на несколько часов, чтобы она произошла сразу после Святой Литургии, то успокоился. Мудрая уступка, – решил он, – на этом, собственно, и держится православие. Мы хотим прежде всего молиться, а не спорить и препираться с людьми, которых все равно не убедим. А если, не дай Бог, дело дойдет до драки…

Я спрашиваю его:

– Ты не считаешь, что Польская Автокефальная Православная Церковь или хотя бы местное духовенство должны издать заявление против марша?

– Нет, не считаю, – отвечает Петр. – Это не дело священников. Кроме того, я не жду, что кто-то извне выступит в нашу поддержку.

Приехавшие из других мест на поиски контр-манифестации раздражают Петра почти так же, как и националисты. Они – граждане Польши? А что они забыли в нашей Хайнувке? Антифа, радикальные левые? Этого еще не хватало, чтобы они вмешивались в наши дела. Тем более, что тогда вмешается служба охраны Национально-Радикального лагеря и Всепольского движения, а по миру пойдет слух – что православные – это москали, не дали полякам почтить память национальных героев.

Подляшское движение «Разом» прислушалось к голосу местных жителей, которые хотели мира, а не конфликтов.

«Мы категорически против запланированного марша националистов. Но в то же время мы опасаемся, что реакция антифашистской среды лишь подольет масла в огонь, а Хайнувка станет полем битвы… Контр-манифестация на гробах замученных никому не принесет чести», – говорится в заявлении. Интернет реагирует на это по-разному, однако дух примирения преобладает над проявлениями злости и утверждениями, что нельзя бесконечно отступать перед ультраправыми.

Я спрашиваю Северина Прокопюка, не боится ли он, что через год националисты поднимут ставки, увидев, что у их противников в связи с их маршем восторжествовали примирительные настроения. В ответ слышу, что сейчас лучше, чем во время первого марша. Например, сейчас депутат муниципального совета, который тогда шел с марширующими с флагом, сказал, что больше не поддерживает эту инициативу, потому что расценивает ее как плевок в лицо своим избирателям, 70% которых являются православными. Также не приедет депутат Андрушкевич, который раньше сделал отвратительное фото рядом с хатой Нечипоруков. Однако смущает факт, что марш, который является главным образом инициативой Националистической Хайнувки, не является ее единственным удачным действием. Им удается влиять на людей, – констатирует Прокопюк.

В 17 часов, когда официально должен начаться марш, на улице 3 мая собираются как участники марша, так и местные жители. Эти последние пришли посмотреть, сколько пришло «настоящих поляков», удалось ли им организовать такую грандиозную манифестацию, которую они обещали. Смотрю, как группа националистов увеличивается, как к нескольким десяткам парней и нескольким девушкам с бело-красными флагами присоединяется делегация Национально-Радикального Лагеря со своими знаменами, группа фалангистов с сответствующими погонами на плечах, как появляется флаг Всепольской молодежи. Вижу, что впереди колонны встают реконструкторы – некоторые выдают себя за «проклятых», другие просто за солдат Второй мировой войны. За ними – много красно-белых флагов, а сбоку банер «Слава и честь героям!» с Бурым на видном месте.

В стороне стоит группа активистов подляшского Комитета защиты демократии, которые пришли на место с транспарантом «Бурый не был героем». Один из них вступает в острую перепалку с националистом. Его поддерживают местные. Кричат, что главный вопрос: как можно считать героем человека, который убивал мирных жителей, сжигал их имущество, убивал детей, даже животных не щадил. Это были доносчики, пособники коммунистов, – отвечает молодой националист, в архивах сохранились документы, из-за чьих доносов уничтожен тот или иной партизанский отряд. Что, дети и животные тоже были доносчиками? – спрашивают его.

Наконец, уже после пяти вечера, поход начинается. Скандируются речовки «Режь серпом, круши млотом комуняцкую голоту», «Националистическая Хайнувка», «Ни красная, ни радужная, но националистическая Хайнувка», иногда поют «Проклятая армия, Хайнувка о вас помнит». Но в целом все это не производит впечатления. Националистов не больше 150-170 человек. Организаторы ждали, что будет больше, но решили все-таки дальше не дожидаться. Но дело не только в этом. Речовки о Буром нет. Ее хочет проскандировать один из участников, но организаторы марша останавливают его: мы не хотим провокаций. «Великой католической Польши» тоже нет. Внезапно оказывается, что «Великая христианская Польша» ничем не хуже.

Среди местных жителей злость начинает сменяться облегчением. Фотографируют, делают комментарии. Их всего столько? А обещали, что будут тысячи. Сумели запомнить лишь пару лозунгов? Среди мужчин постарше преобладает черный юмор. «Ты глянь на этого придурка, с транспарантом. На нем кожух – ей-же ей, его Бурый забрал у моего деда своим хлопцам 70 лет назад. А те, которые не пришли на марш, может опоздали, потому что ехали на возах?» «Голота?! Сами вы голота!» – кричит марширующим стоящая на обочине женщина, когда они в очередной раз скандируют про «комуняцкую голоту».

Националисты идут дальше, тщательно охраняемые полицией. Еще тщательнее полиция отгоняет контрманифестацию. Одну, вместо двух, антифашистов и Граждан Польши. Над двойным кордоном поднимается только транспарант «Бурый – не герой», «Наше отечество – все человечество».

«Мы приехали сюда показать, что мы вместе с жителями Хайнувки. Показать им, что они не одни, что есть люди, которые противостоят попыткам их запугать», – рассказала мне еще перед протестом активистка «Граждан Польши». Марш еще продолжается, у меня нет шансов пройти за двойной кордон. Группа из 50-70 антифашистов с красно-черными флагами и значительно меньшая группа активистов «Граждан Польши», поднимающая вверх белые розы, остается практически отодвинута в сторону, под ограду собора Святой Троицы. Двойной кордон отделяет их от националистов, которые между тем успели пройти через центр города и дошли до Хайнувского Дома Культуры. Они изменили маршрут. Полиция не допустила их на улицу, идущую вдоль собора.

Под «Домом культуры» «настоящие патриоты» продолжают тусоваться, разговаривают друг с другом, курят, стоят перед домом только для того, чтобы полностью использовать время, выделенное им на манифестацию. Зато настоящая радость царит в противоположном лагере. Антифашисты скандируют «Солидарность – наше оружие!». «Граждане Польши» снова обращаются к жителям Хайнувки: мы с вами, с теми, кто хотел бы молиться в этом соборе, но кому это сделать не дали. Эти слова находят отклик. Группа жителей со злостью смотрит, как националистов охраняет полиция, выкрикивает в их сторону угрозы и оскорбления. Другие благодарят антифашистов за приезд. Журналистам местные говорят, что прежде всего хотят спокойной жизни и не понимают, зачем нужна была националистам эта провокация. Но в воздухе витает удовлетворение. Они не прошли. Были вынуждены оставить нашу святыню в покое.

Андрей, приехавший на антифашистскую маифестацию из Мальборка, больше всего жалеет о том, что контакты с местными левыми не закончились организацией совместного протеста. Ему не понравилось заявление «Разом», на его взгляд, просто несерьезное. Нельзя терпеть националистов, когда они маршируют, нужно перекрывать им пути.

Собравшиеся в Хайнувке леваки согласны в том, что нельзя безразлично смотреть на развитие крайне правых в стране, где фашизм совершил так много зла. Я говорю им, что здесь, на Подляшье, тоже есть люди, которые так думают, которые хотят сопротивляться, а не только плакаться. Если бы их не было, не удалось бы зарегистрировать контрмарш. А если бы нас приехало немного больше – эта мысль была озвучена в дискуссии в Интернете на следующий день – то вообще удалось бы разогнать националистов. Через год мы будем протестовать снова, вместе с местными жителями. В фейсбуке уже создана страница Антифашистская Хайнувка.

То, что через год снова будет марш и контрмарш, выглядит очевидным. Крайне правые тоже будут готовится к этим событиям. В крайне правом Интернете никто не собирается отрекаться от Бурого, продолжаются старые попытки оправдать массовые убийства гражданского населения, такие, как в «Газете Польской»: «в Залешанах было расстреляно 7 белоруссов, принадлежащих к коммунистической ячейке, еще 7 человек погибли при поджоге домов, потому что проигнорировали приказ капитана Райса прийти на сельский сход».

Ничто не указывает на то, чтобы исчезала почва, на которой в Хайнувке, с одной стороны, растет поддержка для националистов, с другой – для левых. Когда-то это был богатый город, с древними традициями. «Переход к рыночной экономике» покончил с зажиточностью и перевернул все вверх ногами: единственным серьезным работодателем стала государственная администрация. Как рассказывал Прокопюк, трудности с трудоустройством наложились на различия в вероисповедании: если работу получит католик, он станет помогать своим, если работу получит православный – он тоже начнет поддерживать единоверцев. Если прибавить к этому всегда болезненный вопрос о смешанных браках, то окажется, что разговоры о «мирном и спокойном сосуществовании» не являются правдой.

Удачнее выразился архимандрит Гавриил, православный пустынник из Одринек, единственный священнослужитель, кто письменно, в интернете выразил свое неодобрение маршу памяти «проклятых солдат» – «Всю ситуацию я считаю провокацией, направленной против жителей смешанной в национальном отношении Хайнувки и ее окрестностей», – категорически заявил он на странице своей обители в фейсбуке. Собрал 280 лайков, много благодарностей и уточнений. Также и со стороны католиков. Также и со стороны православных, которые и в интернете, и в жизни утверждают, что не хотят ни протестов, ни контрпротестов, им нужна только спокойная жизнь.

Агата Розенберг

STRAJK.EU





Loading...



Залишити коментар