От аль-Сиси до Трампа: капитализм в его худших проявлениях.

0

Мы публикуем статью активиста египетской организации «Революционные социалисты» Салеха Нагиба. Написанная полгода назад, она дает читателю определенное представление о том, что происходит сейчас  в Египте.

Египетская революция 2011 года интересна своими большими сходствами и немаловажными различиями с украинским Майданом 2013-2014 годов. Она свергла авторитарный режим Хосни Мубарака, опиравшийся не в последнюю очередь на группировавшихся вокруг его сына Гамаля Мубарака крупных бизнесменов («олигархов»). Однако никаких мер по экспроприации крупного капитала проведено не было. Нетронутым остался и прежний государственный аппарат, сросшиеся с бизнесом чиновничество и армия (Мубарак пробыл президентом 30 лет, а вообще военные находятся у власти в Египте с 1952 года, так что Янукович по сравнению с Мубароком был лишь «мальчишкой и щенком»).

На президентских выборах 2012 года президентом стал  лидер Братьев-мусульман Мухаммед Мурси. Братья-мусульмане, далеко не самая радикальная, но невероятно мощная и укорененая в обществе исламская политическая организация Египта, шли к власти многие десятилетия. Казалось, наступил их звездный час.

Плоды своей победы они потеряли за год. Никаких прогрессивных мер в интересах народных масс ими не проводилось, зато Братья-Мусульмане увлеклись тотальной исламизацией (чуть было не сказал – украинизацией) Египта, резко настроившей против них население крупных городов Нижнего Египта. На фоне углубляющегося экономического кризиса надстроечные преобразования выглядели абсолютно несвоевременными, даже независимо от того, хороши они были или плохи сами по себе. В итоге 30 июня – 3 июля  2013 года произошел государственный переворот.  Военная каста во главе с генералом аль-Сиси  отстранила Братьев-мусульман от власти и восстановила свой полный контроль над страной. Переворот аль-Сиси был поддержан немалой частью народа, которую Братья-мусульмане с блеском сумели настроить против себя за год. Однако, как видно из статьи Нагиба, никаких прогрессивных преобразований в пользу народа аль-Сиси  не провел. Напротив, он с еще большей энергией углубил курс неолиберальной реакции.

Все это напоминает Украину после Майдана, достаточно заменить некоторые имена собственные, Мубарака на Януковича, а Братьев-Мусульман – на украинских буржуазных националистов. Украина, правда, запаздывает, и аналога аль-Сиси, который вернул бы свергнутый народным движением режим, только в еще более жесткой форме, пока нет. Но экс-регионалы удержали свои позиции в городах Юго-Востока, разочарование в последствиях Майдана растет, и динамика событий не обещает ничего хорошего…

Важное отличие Египта от Украины состоит в том, что левые были активными участниками революции 2011 года. «Революционные социалисты» – лишь одна, хотя и самая известная и радикальная, из египетских левых организаций, пользующихся заметной поддержкой в народе. На первом туре президентских выборов 2012 года левый кандидат Хамдин Сабахи получилил 21, 72 % голосов, лишь немного отстав от Мурси (24,78%) и от мубаракиста Шафика (23,66%), причем в крупных городах Нижнего Египта Сабахи занял первое место.

Левая традиция, в отличие от Украины, легитимна в глазах египтян, о президенте-этатисте Насере (1952-1970 гг) египетская беднота вспоминает как о национальном герое, давшем народу дешевый хлеб и национальное достоинство. Поэтому у египетских товарищей, при всей тяжести их борьбы, все обстоит гораздо лучше….

Есть ли связь между подъемом Трампа, его победой на выборах в США и подъемом аль-Сиси и его действиями по укреплению своей власти в Египте? На мой взгляд, есть.

Мы живем сегодня в капиталистическом мире, все еще не оправившемся от последствий великой рецессии 2008 года. Уровень бедности и безработицы, созданный этой рецессией, оказал шокирующее воздействие на значительную часть рабочего класса и средних слоев В США мы видим подъем расистской и реакционной правой, сперва вылившийся во взлет так называемой «Чайной партии» внутри республиканцев, пока Трамп не занял это место. На другом краю политического спектра мы видим подъем нового левого крыла внутри Демократической партии, представленного Берни Сандерсом, 70-летним социалистом, который чуть было не одержал победу над Клинтон на предварительных выборах в партии. Подобный же политический феномен наблюдается в Британии, где политический центр слабеет, справа растут новые правые, представленные Партией независимости Соединенного королевства (UKIP), а слева возникло новое левое крыло Лейбористской партии во главе с Джереми Корбином.

Почти перманентный политический кризис капитализма привел к тому, что массы разочаровались в традиционных политических элитах, проводящих одинаковую неолиберальную политику. Существует стремление к альтернативам, выливающееся либо в поддержку популистских правых, эксплуатирующих страх людей перед безработицей и нищетой и направляющих народное недовольство против иллюзорных врагов (мусульмане, мексиканцы, иностранцы, иностранные заговоры и прочее), либо в поддержку левых, отстаивающих сравнительно радикальные позиции, хотя пока еще в реформистской оболочке.

Трамп – не просто правый прокапиталистический лидер; он гораздо опаснее, чем если бы был только таковым. Он пытается опираться на страх и гнев определенной части народа (части белой мелкой буржуазии и части белого рабочего класса), чтобы перенаправить эти страх и гнев в русло реакционной расистской истерии, помешать им вылиться не только в борьбу за революцию, но и в борьбу за прогрессивные реформы.

Это ставит нас перед вопросом: почему революционные левые до сих пор не смогли построить жизнеспособную альтернативу за пределами удушающих структур реформистских партий, почему они не могут выступить как сила, способная покончить с этим кошмаром?  Этот вопрос не является ни абстрактным, ни чисто историческим: борьба все еще продолжается, гнев людей растет, а капиталистический кризис углубляется. Подъем Трампа и подобных ему политиков не является неизбежным. То, что произошло в США в ноябре 2016 года, должно стать уроком опасности популистских правых, так же как и уроком о глубине капиталистического кризиса и неспособности традиционных левых реформистских партий ему противостоять.

А что можно сказать о событиях ноября 2016 года в Египте? Естественно, что Египет не отделен китайской стеной от капиталистического мира и его политических и социальных кризисов. Революция в Египте, начавшаяся в 2011 году, является частью нового мира со всеми его возможностями и опасностями, его революционными, реформистскими и контрреволюционными силами. События ноября 2016 года в Египте являются частью того же вызова для левых, что и победа Трампа на выборах в США.

Экономические решения, принятые в Египте в ноябре 2016 года и создавшие основу для получения большого займа от МВФ обнаруживают, может быть сильнее, чем что-либо раньше, экономическую и социальную природу контрреволюции. Это видно более чем на одном уровне. Первый уровень – классовый. Многие из тех, кто поддержал переворот 3 июля 2013 года и входил в так называемый альянс 30 июня, в том числе некоторые левые (включая Самира Амина) ожидали в первые дни после переворота, что аль-Сиси будет проводить популистскую экономическую политику и предоставит, хотя бы в ограниченной форме, уступки большинству рабочих, крестьян и бедноты. Они ожидали, что аль-Сиси так или иначе дистанцируется от неолиберальной политики, которую проводило правительство позднего Мубарака. Эти ожидания мотивировались множеством теорий, говорящих. например, о существовании антагонизмов между интересами армии и государства, с одной стороны, и интересами крупных бизнесменов из окружения Гамаля Мубарака, с другой. Другие даже предполагали, еще более наивно и глупо, что лидеры переворота имеют этатистские взгляды и будут проводить насеристскую политику.

Однако сейчас все эти фантазии исчезли; мы видим только, что все правительства, возникшие после переворота аль-Сиси, от Библави до Шарифа Исмаила, проводят неолиберальную политику жесткой экономии. Мы видим также, что в большую политику вернулись все крупные бизнесмены эпохи Мубарака, в новом, реорганизованном союзе с армейским командованием и государством. Более того, принятые в ноябре решения представляют решительный сдвиг не только по сравнению с политикой двух последних лет, но они выражают и существенное различие между режимами Аль-Сиси и Мубарака. Во-первых, нам нужно вспомнить, что сразу после революции 2011 года правительство (будь то правительство Высшего Совета вооруженных сил или правительство Мурси) было вынуждено идти на уступки, отменять неолиберальные меры или нанимать гражданских служащих на основе постоянных контрактов. Эти уступки делались под давлением непрерывно растущей стачечной волны; переворот 2013 года покончил с такими уступками. Постепенно началось неолиберальное контр-наступление в тщательно продуманном порядке.

Контр-наступление началось с политической мобилизации, которая подготовила переворот; после переворота началась фаза репрессий, убийств и чрезвычайного положения, нацеленных на подавление любого сопротивления перевороту; объектом репрессий сперва были Братья-Мусульмане, но затем – все, кто участвовал в революции 2011 года. В этот период происходила также политическая и агитационная подготовка мероприятий, которые мы видим теперь. Мы должны вспомнить все компоненты пропагандистской компании, образующей что-то вроде саундтрека к разворачивающемуся фильму постоянных репрессий и убийств: цикл производства, кризис, анархия, иностранные заговоры, угроза терроризма, заговоры злых сил, угроза краха государства, сравнение с Сирией и Ираком.

Мы должны уделить внимание тому факту, что контрреволюция – это не просто возврат к старому режиму. Смесью политической и идеологической пропаганды и беспрецедентым уровнем репрессий контрреволюция пытается сделать то, что не смог сделать старый режим: общая картина повторяется в контрреволюции. Сам факт революции означает, что старый режим больше не способен воспроизводить себя. Его невозможно просто перестроить или восстановить. Лидеры контрреволюции должны трансформировать энергию и смелость революции в энергию и смелость контрреволюции. Хроническая стагнация и постоянные колебания были признаками слабости старого режима – они выпустили из ада демона революции, к ужасу правящих классов. Чтобы сломать уверенность в себе, смелость и силу народных масс, проявившиеся в ходе революции, недостаточно обрушить на массы репрессии и натравить на них часть среднего класса; нужно пойти дальше и начать организованную атаку на права и завоевания масс, заставив их платить за провалы и кризис правящего класса. Это характеризует принятые в ноябре 2016 года решения.

Меры жесткой экономии и обесценивание национальной варюты, являющиеся условиями получения международных займов, не представляют ничего нового для египетского правящего класса и армии. Египетский режим получал займы от МВФ еще при Насере. В 1960-е годы, в обмен на «экономические и финансовые реформы» (например, на обесценивание египетского фунта –  в 1962 году был получен займ в 20 миллионов долларов в обмен на обесценивание фунта с 35.2 пенсов до 43,5 пенсов за доллар США).

Однако, как отметил сам аль-Сиси в своей речи, сопротивление рабочих и вообще бедноты урезанию продовольственных субсидий, достигшее пика во время голодных бунтов 1977 года, заставило власти идти на подобного рода реформы лишь с предельной осторожностью. Однако теперь правящий класс чувствует в себе силу отказаться от осторожности и действовать решительно.

Трагедия незавершенных и потерпевших поражение революций состоит не только в чудовищной цене крови и репрессий, которой они расплачиваются за свое поражение, но и в том, что они создают нового врага, чьей единственной целью является объединить правящий класс и повести его от обороны в наступление.

Оправдания для принятых в ноябре решений не содержат в себе ничего нового и приводятся каждым правительством, проводящим неолиберальные меры: экономия и сокращение субсидий (т.е. непрямое урезание заработной платы) являются единственным средством покончить с бюджетным дефицитом; обесценивание валюты (т.е. увеличение цен сравнительно с заработной платой) поощрит иностранные инвестиции, экспорт и туризм; снижение занятости в общественном секторе (т.е. увольнения рабочих и служащих) увеличат эффективность работы административного аппарата. В этих оправданиях нет ничего нового, они повторяются с 1970-х годов. Они предствавляют экономические кризисы как предопределенное стихийное бедствие, вроде наводнений и землетрясений. Каким-то чудесным образом получается, что именно рабочий и крестьянин виноваты в неспособности египетского капитализма производить, модернизировать и экспортировать.

На самом деле, эти меры хотят покончить с кризисом египетского капитализма, переложив всю его тяжесть на бедноту. Обесценивание валюты более чем на 50% в стране, импортирующей большую часть потребляемого продовольствия, означает ничто иное, как беспрецедентное сокращение зарплат и реального дохода для большей части населения. Совпадение этой меры с резким сокращением субсидий на горючее приведет к чудовищному обнищанию и прямому разграблению большинства египтян в пользу крупных бизнесменов и верхушки армии и государства. Здесь сливаются политика и экономика: Абд-эль-Фаттах аль-Сиси хочет парализовать массы, опустив их на дно нищеты. Он бросает вызов народу, который делал революцию ради лучшей жизни, делал революцию против того же класса, того же режима и той же политики.

Вопрос заключается в том, как мы должны бороться против такой политики? Как соединить борьбу против государственных репрессий и деспотизма с борьбой против политики обнищания народа? Для успешного противостояния недостаточно дня действий, массовых демонстраций, к чему призывают некоторые и что хотели бы спровоцировать силы безопасности режима. Аль-Сиси – не Мубарак, его режим извлек уроки из первой революции и пока еще прочно стоит на ногах.  Нет легкого и быстрого пути, чтобы покончит с угрозой, нависшей над жизнью и благосостоянием большинства египтян. Нам нужно построить заново политическую и социальную оппозицию режиму и его политике, построить политические организации, рабочие союзы, организации молодежи и студенчества, которые объединили бы силы, участвовавшие в революции 25 января. Проводимая сейчас экономическая политика должна стать из причины страха, деморализации и отступления мобилизующим вызовом, который объединит нас в терпеливой и неустанной работе во имя того, чтобы покончить не только с этой политикой, но и со всем кошмарным правлением военных и бизнесменов…

Если же кто-то все еще сомневается, что между событиями в ноябре 2016 года в США и Египте есть связь, он может подождать первого визита аль-Сиси в Белый Дом.

Самех Нагиб.

Источник

 





Loading...



Залишити коментар