Принц датский в киевской тюрьме

0

106 копия

Одним из самых загадочных заключенных форта «Косой капонир» в Киеве являлся эсер-боевик Соломон Рысс. Наряду с историей Дмитрия Богорова, убийцы премьер-министра Российской империи Петра Столыпина, в его деле до сих пор сохраняется много противоречий и темных мест…

Соблазн максимализма

В начале 1908 года в  военной тюрьме «Косой капонир» в Киеве содержался под особой стражей очень важный арестант. В подполье он был известен под кличками «Принц Датский», «Мортимер», в миру – как Соломон Рысс. До того, как попасть в крепость, он уже имел головокружительную революционную карьеру с перестрелками и погонями на улицах Киева. И с побегом из киевской тюрьмы…

В середине мая 1906 года ЦК  партии эсеров постановил прекратить террор против правительства в связи с открытием I Государственной Думы. Большинство боевиков восприняло это решение неодобрительно. Один из крупнейших боевых отрядов эсеров находился в Екатеринославе (ныне – Днепропетровск). Сюда и прибыли «вербовщики» из Петербурга и Белостока, где действовали крупнейшие организации эсеров-максималистов. В отличие от своих бывших товарищей, «партийных» эсеров, отколовшиеся от них максималисты не признавали никаких перемирий и компромиссов – они проповедывали борьбу до конца, до полной победы революции. К этим радикалам и перешло большинство  боевиков эсеровской партии из Екатеринослава. Среди них был и Иван Малеев, имевший за собой уже длинный послужной список участия в боевых операциях.

Правда, пока его товарищи разъезжались – кто в Петербург, готовить покушение на всемогущего премьера Российской империи Петра Столыпина, кто на Кавказ, Малеев задержался в Екатеринославе – передавал типографию. Вот характерный эпизод жизни подполья, случившийся в это время – один раз ему пришлось заночевать на конспиративной квартире у подпольщицы по кличке «Сильвия». В маленькой комнатушке была только одна кровать – и презрев стыд и неловкость (как никак, дело было в начале XX века), молодые люди улеглись спать на ней вдвоем. Малеев проснулся от страшной головной боли – они «угорели» от динамита, хранившегося под кроватью…

Оправившись от нитроглицеринового «похмелья», Иван выехал в Киев. Здесь, на конспиративной квартире на Большой Васильковской, и произошла его встреча с Соломоном Рыссом. Это был не простой человек – доктор философских наук, учившийся в университетах Германии и Швейцарии, талантливый литератор. По совместительству – член Исполнительного комитета  боевой организации Союза социалистов-революционеров-максималистов. Доктор «Мортимер» производил сильное впечатление – его небольшие, но пронзительные глаза так и впивались в собеседника, говорил он страстно и убедительно.

Партия эсеров в Думе в своем капитулянстве сравнялась с меньшевиками, – быстро бросал он, расхаживая по комнате. – Страна у нас большая, и подход к революции должен соответствовать ее масштабам. Только за революционным максимализмом и крайней боевой тактикой сегодня и сила, и правда.

Иван Малеев присоединился к максималистам.

Ограбление на Михайловской улице

В качестве первого же акта «крайней боевой» максималистской тактики в Киеве «Мортимер» предложил взять банковских  инкассаторов. Для участия в деле Иван Малеев вызвал из Гомеля своего брата Александра, дерзкого боевика.

9 июня 1906 года  братья Малеевы и еще один боевик по прозвищу «Гриша» появились у городского банка на Михайловской улице. «Мортимер», одетый в щегольскую белую панаму, сидел в лихаче на Ольгинской улице. И вот из здания банка вышли два артельщика с портфелями в руках. Боевики неспешно идут им навстречу, но вдруг выхватывают пистолеты. Один из артельщиков, то ли от испуга, то ли нарочно, роняет портфель с деньгами на землю. Иван Малеев наклоняется за портфелем, в этот момент один из инкассаторов стреляет и бросается бежать. Тогда экспроприаторы тоже открывают огонь, а вслед за ними к перестрелке подключается и переодетый полицейский агент, прогуливавшийся по улице. Выстрелы гремят со всех сторон. «Гриша» получает рану в ногу и бежит к пролетке. Один из артельщиков убегает, а второй падает под пулями экспроприаторов на землю. Шура Малеев с захваченными деньгами вскакивает в пролетку, но рысак тоже ранен и начинает бесится. Он дергает с места, и Шура, и деньги выпадают из экипажа. Шура волочится по булыжной мостовой, зацепившись за пролетку. Иван Малеев снова подхватывает злосчастный портфель с ассигнациями и забрасывает его обратно. Затем помогает брату забраться в экипаж, но сам с браунингом в руках остается на улице – прикрывать отход товарищей. Снова звучат выстрелы, но вскоре патроны кончаются у обеих сторон. Пролетка уже в безопасности, и Иван бросается на другую сторону улицы. Один из случайных прохожих кидается к нему, пытаясь задержать – но устрашенный пистолетом, останавливается, как вкопанный. Иван уходит благополучно…

А вот пролетка, влекомая раненной лошадью, на углу Ильинской улицы вдруг резко наклоняется. Александр Малеев и «Мортимер» вываливаются из нее на булыжную мостовую. Вид у Шуры дикий – колени разодраны до костей. Но он находит правильное решение – притворяется пьяным, идет, пошатываясь. Через какое-то время ему удается взять извозчика и уехать на улицу Житомирскую. Рысс получил пулю в руку, и что бы остановить кровотечение, забегает к знакомой акушерке. Перевязанный, он уже выходит из ее квартиры, но внизу раздается подозрительный шум – в подъезд заходит полиция. «Принц Датский» бросается на чердак, но сыщики в конце концов находят его и там…

Двойная игра

Полицейские чувствовали, что в их руках оказалась довольно крупная добыча, хоть ничего и не знали о роли «Мортимера» в руководстве боевой организацией. Они вообще ничего не знали о максималистах. Эта недавно образованная радикальная организация причинила уже немало головной боли охранным службам Российской империи. Но в отличие от партий социал-демократов или эсеров, царским спецслужбам еще не удалось внедрить к ним свою  агентуру.  Поэтому за разработку «Принца Датского»  принялись всерьез. К тому же он сам потребовал личной встречи с начальником Киевского охранного отделения ротмистром Ереминым…

Невзирая на то, что Рысс был задержан с чужим паспортом на имя Николаева, полиции удалось установить его причастность к еще одной экспроприации. Да и одного налета на Михайловской, в ходе которого погиб  инкассатор, вполне хватило бы, что бы отправить «Мортимера» в петлю. Поэтому уже через несколько дней ротмистр Еремин доносил в Департамент полиции: «Николаев» боится за свою участь и желает дать серьезные сведения. Предлагает служить в будущем, но как и в первом, так и во втором случае ставит условием предоставление ему свободы». Уже в этом донесении в Петербург передаются также первые важные сведения о лидерах и деятельности таинственной Боевой организации максималистов. Высокое начальство вызывает Еремина в Петербург – видимо, для дополнительного инструктажа по работе с новым агентом. В охранном отделении «Принцу Датскому» и «Мортимеру» присваивают новую кличку – «Дворцовый». С Рыссом работает также помощник начальника Киевского охранного отделения Кулябко – тот самый, который впоследствии будет курировать еще одного знаменитого узника Косого капонира  – Дмитрия Богрова. Именно Кулябко  выдаст Богрову билет в Киевский оперный театр, в котором его «агент» смертельно ранит Столыпина…

Но тогда киевская полиция не могла нарадоваться на своего нового секретного сотрудника. Тем более, что «Мортимер» настолько разоткровенничался, что признался даже в том, что является в прошлом одним из основателей и членом ЦК партии эсеров. Правда, все это был явный вымысел с целью набить себе цену, но охранники, похоже, поверили. Уже к июлю 1906 года в Департаменте полиции захотели видеть «Мортимера» в столице. Да вот незадача – киевские судебные власти почему то не давали разрешения на его перевод. По одной версии, именно из-за заминки с судебными чиновниками, по другой – для того, что бы «реабилитировать» Рысса в глазах революционеров, но в охранном отделении решено было пойти другим путем. И в начале августа «Мортимер» бежал из-под охраны в Старокиевском участке.

Для придания правдоподобности побегу в охранке не остановились перед тем, что бы отправить сторожившего Рысса жандарма и городового в тюрьму. Жандармский унтер-офицер Петр Андрощук получил 4 года каторжных работ за содействие в побеге опасному государственному преступнику. О том, что случилось с городовым и жандармом в дальнейшем, мы расскажем чуть позже…

А беглый «Принц Датский» по прибытию в северную столицу был представлен самому высокому начальству – директору Департамента полиции МВД Трусевичу и начальнику Особого отдела Пешкову. К директору Департамента полиции Рысс получил личную явку.

Почти через месяц «Мортимер» явился и к своим товарищам по подполью – он пришел для того, что бы во всем сознаться…

Юрий Глушаков, для «Страйка»




Loading...



Залишити коментар