Рабочая Одесса выбирает стачку

0

111 копия

До декабря 1920 г. промышленность в советских республиках еще как-то работала. Огромные запасы «царского» сырья и военные госзаказы продлевали ее агонию.

Но дальше, из-за отсутствия заказчиков, денег и топлива, начался развал производства. Государственные заводы и фабрики закрывались или сокращали свои мощности, оставляя рабочих без средств к существованию. Даже работующим на заводах хлебные пайки были сокращены до 250 гр., реальная заработная платы сократилась до 1/5 от довоенной зарплаты рабочего. Протесты подавлялись репрессиями и большевиков, дорывавшихся до власти, уже не волновало то, что арестовывать приходилось рабочих, на плечах которых они влезли на политический Олимп. Что бы прекратить забастовки власти стала арестовывать  рабочих, разгонять митингующих и бастующих с помощью войск и отрядов ЧК.

В январе 1921 года массовый митинг одесских рабочих был разогнан  властью «диктатуры пролетариата», а его 26 инициаторов заключены в концлагерь (под Одессой функционировал один из первых концлагерей созданный в феврале 1920 г.). Забастовщики января – февраля 1921 года выступали за действительную власть трудящихся, за «вольные советы», «вольные профсоюзы», свободу слова и торговли, против террора ЧК. Во время забастовок фиксировались поджоги заводов, нападения и избиения советских работников, нападения на фабричные и заводские кассы. Испуганный одесский обыватель шептался – «скоро рабочие захватят власть». Это предположение подкреплялось информацией о том, что в Петрограде и Москве большинство заводов забастовало, а среди военных моряков Кронштадта («красы и гордости революции») началось восстание против «красного дворянства».

1 марта 1921 года по решению Одесского губкома КП(б)У началось «искоренение злостных элементов на заводах». Одесский губком сообщал “в центр” о “недовольствах и волнениях среди рабочих государственных заводов”, транспортников, портовых грузчиков. В апреле 1921 года, несмотря на январско – мартовские аресты рабочих бунтарей (в эти месяцы было арестовано ок. 160 рабочих Одессы), опять бастовали рабочие ряда госзаводов, водонапорной станции. В августе 1921 года Одессу захлестнула новая волна забастовок, «забастовочные настроения» фиксировались практически на всех заводах Одессы. Аресты рабочих привели к тому, что большенство забастовок проходили в виде «волынок» – «итальянских забастовок».

«Итальянскими» подобная форма забастовки стала называться в связи с практикой протеста итальянских железнодорожников против попыток лишить их права забастовки. Итальянцы стали использовать “обструкцию” в своеобразной форме: железнодорожники пунктуально и предельно строго соблюдали сложный регламент железных дорог, что приводило к замедлению работы последних. Такой метод забастовочной борьбы оказался эффективен, так как работать строго по инструкциям практически невозможно. С «итальянской забастовкой» было трудно бороться с помощью законов, привлечь к ответственности инициаторов было практически невозможно. В 20-х годах в СССР рабочие практиковали такую форму «итальянской забастовки» как «волынка» (от слова «волынить» – умышленно затягивать работу, проявлять медлительность, нарушая этим трудовой процесс). Рабочие приходили на работу, но бездействовали у рабочего места или работа их была демонстративно небрежн.

Пик рабочих забастовок в Одессе пришелся на сентябрь – декабрь 1921 года, когда коса голодомора заработала на полную силу. «Забастовочными настроениями» отличались главные железнодорожные мастерские Одессы, в которых забастовки, на отдельных участках, стали перманентным явлением. Постоянно бастовали грузчики, завод Чорномортранса, кожевенные заводы, типографии, табачная фабрика, медицинские и швейные мастерские, больница, водонапорная станция, соляные промыслы. На Юго – Западной железной дороге бастовали железнодорожники Одессы, ст. Роздельная и Бирзула. Недовольство усиливалось увольнением “неблагонадежных” рабочих, увеличение норм выработки. Рабочие Одессы отреагировали на голодомор 1921 – 1922 годов, заявив, что главная вина в голодных смертях трудящихся лежит на большевистском режиме, призывав к суду над коммунистами.

В сентябре 1921 года были зафиксированы первые смертные случаи от голода среди рабочих Одессы. В январе 1922 г. 12 рабочих (из 38 рабочих) водонапорной станции «Беляевка» пухли от голода, 2 – умерли от истощения. Вплоть до весны 1922 года рабочие не получили своих зарплат за ноябрь – декабрь 1921 года. Питание суррогатами хлеба вызывало голодные обмороки прямо на рабочих местах (рабочие получали менее 50% необходимых им калорий). Неделями, в квартирах и на улицах пригородов Одессы валялись неубранными трупы умерших от голода. В одесском морге собралось непогребенными 2 тыс. трупов, столько же трупов были свалены на кладбищах Одессы.

В 1922 году на государственных предприятиях Одессы фиксировалось до 50 забастовок, 90% из которых продолжалось не более 5 дней, 60% из них имели характер «волынок». Отмечается высокий уровень забастовок среди «наиболее сознательной» части рабочих – элиты рабочего класса (по Ленину) – судоремонтников – судостроителей, металлистов, работников типографий. Отмечались и высокие забастовочные показатели «менее сознательного» пролетариата – грузчиков (портовых и железнодорожных).

В первые месяцы 1922 г. забастовки стали перманентным состоянием, «приняли угрожающий характер». Стачками были охвачены коллективы: табачной фабрики, железнодорожных мастерских, судоремонтных заводов, спичечной фабрики, водонапорной станции. Судоремонтники предъявили требования увеличения жалованья на 100%, грозились разогнать губернское транспортное управление, ликвидировать привилегии партработников. Забастовка портовых грузчиков имела «политическую окраску» и привела к массовым арестам и увольнениям бастующих.

Наибольшее количество забастовок в советских республиках пришлось на 1922 г. (особенно март – май). По явно заниженным данным советских  профсоюзов в 1922 г. в 538 забастовках принимали участие ок. 200 тыс. рабочих (в 1923 г. – 165 тыс. рабочих), без учета железнодорожников и водников по причине автономии их профсоюзов от ВЦСПС. В реальности можно говорить о 300 тыс. бастующих рабочих. Мощные забастовки рабочих пошли в Харькове, Екатеринославе, на Донбассе. Волны забастовок в Одессе пришлись на 14 – 18 марта, 10 – 15 апреля и 5 -15 мая. На забастовку портовых грузчиков власти ответили арестом и выдворением из Одессу 50 портовых рабочих.

15 – 27 июня 1922 года в Одессе бастовали: судоремонтный завод, цеха железнодорожных мастерских, маслозавод, Черноморский и Канатный заводы, 1-й, 8-й, 12-й гос. заводы, работники связи. Во время забастовки на судоремонтном заводе рабочие угрожали побить руководство завода и в знак протеста взорвать пароход «Чичерин», ремонтировавшийся на заводе. Забастовка портовиков Одессы и Николаева могла объединить водников Черноморско – Азовского района.

В августе 1922 года забастовка грузчиков в одесском порту закончилось арестом и высылкой из Одессы 10 оппозиционно настроенных рабочих, увольнением еще нескольких десятков бунтарей. Октябрьская волна протестов привела к забастовкам на железных дорогах, на 1-м и 13-м гос. заводах, судоремонтном заводе, табачной фабрике, в коллективах портовых грузчиков.

В июне 1923 года в Одессе бастовал  завод сельскохозяйственных машин, судоремонтный завод, грузчики  порта. В ходе забастовки ГПУ произвела аресты 50 грузчиков порта. Забастовщики требовали освободить арестованных грузчиков, делали попытки расширить стачечное движение на других заводах, превратив локальные забастовки в общегородской протест. В середине августа фиксировались новые забастовки на заводе сельскохозяйственных машин и судоремонтном заводе.

В 1923 году увидел свет секретный Циркуляр ЦК КП(б)У определивший  меры воздействия на «активные антипартийные элементы на заводах и фабриках». ЦК требовало принять меры против чрезмерного скопления таких «элементов» на одном заводе, и «по линии профсоюзов» продлогало  перебрасывать подобные «элементы» на другие заводы.

В августе 1924 р. после начала консервации крупных заводов и невыплат зарплат «забастовочные тенденции проявляются с новой силой». По рабочему «телеграфу» одесситы  узнают, что в Ленинграде прошла забастовка портовых грузчиков охватившая до 4 тыс. человек. Примеру «Севера» последовали одесские железнодорожные грузчики и машиностроители. У работниц Одесской джутовой фабрике возникла идея – провести демонстрации протеста улицами города, под красными и черными флагами, требуя достойных зарплат и хлеба. Власть пыталась погасить рабочие протесты новыми арестами…

До 90% забастовок происходило не на частных, а на государственных предприятиях. На частно-капиталистических предприятиях условия труда, нормирования, зарплаты и ее выплаты, были гораздо лучше, нежели на предприятиях пролетарского государства.

В октябре 1924 года прошли «итальянские» забастовки грузчиков порта и рабочих водонапорной станции и железнодорожных мастерских. Председателя Союза транспортных рабочих, во время его выступления, освистали, в него была брошена арбузная корка. Забастовки стали протестом против уменьшения зарплаты рабочих с 50-ти до 35-ти рублей, хотя норма выработки, при этом, была увеличена в два раза. Забастовки в Одессе фиксировались и в начале 1926 года на проволочно-гвоздильном заводе, судоремонтном заводе. Тогда же в Киеве прошла демонстрация протеста рабочих, не на шутку напугавшая местную власть.

Одной из последних забастовок в Одессе стала забастовка на Джутовой фабрике  24  июля 1930 г., когда 600 работниц, остановив производство, стали  бить станки, резать основы, избивать местных штрейкбрехеров (рабочие, нанимаемые на стороне во время забастовки для ее срыва, отказывающееся участвовать в забастовке, занимающее сторону администрации), комсомольцев и коммунистов. С «антисоветскими лозунгами» демонстрация рабочих проследовала в центр города. На защиту «сестер с Джутовой» выступили рабочие других предприятий города. На судостроительном заводе им. Марти было остановлена работа, рабочие угрожали взорвать завод.

В городах значительной силой становятся «новые рабочие» – политически мало искушенные, с низком уровнем грамотности, выходцы из сел. Оказавшись «в чуждом мире»  «новые  рабочие»  должны  были пройти   длительный    период    социально-психологической    адаптации к  новым  бытовым  условиям. Они были  далеки  от  сознательного  участия  в общественной   жизни,   являясь подходящим  объектом политического и идеологического манипулирования со стороны властей.

Забастовки в СССР сходят на нет, в связи с ужесточившимися репрессиями и огромным количеством безработных, что в любую минуту могли заменить безработных. Рабочие разочаровались в забастовке как форме борьбы за свои права, сетовали: «Забастовку организовать не удастся в связи с тем, что много кто из коммунистов выйдет на работу, когда мы будем бастовать… нас могут арестовать, а на наше место принять безработных».

Виктор Бельский, для «Страйка»




Loading...



Залишити коментар