Украинские полки в Крыму

0

161 копия

Война Российской империи с Турцией, Францией и Британией за влияние на Востоке началась с самоуверенных заявлений  царя Николая I и с вялых действий его главнокомандующего князя Паскевича. После чего инициатива полностью перешла в руки  англичан и французов…

Волынская пехота и егеря из Одессы  

Кроме войск Англии и Франции, Паскевич  опасался вмешательства в конфликт еще и Австрии и Пруссии. Что бы не вызвать неудовольствия их монархов, генерал-фельдмаршал  действовал против турок на Дунае крайне осторожно. В конечном итоге, весной 1854 года он распорядился снять осаду турецкой крепости Силистрия, стоившую его армии немалых жертв, и начать отступление. Здесь престарелого главнокомандующего можно сколько угодно обвинять в нерешительности, но в одном он оказался прав – еще недавно им же спасенная Австрия не замедлила «отблагодарить» русских вводом своих войск в Молдавию и Валахию. Но вот следующая ошибка князя Варшавского оказалась  более серьезной – Паскевич по-прежнему считал необходимым держать основные силы у западной границы, в то время как англичане и французы уже давно готовились к высадке в Крыму. Более того, когда командующий Дунайской армией князь Горчаков распорядился дополнительно отправить в Крым 16-ю пехотную дивизию, это вызвало резкое неудовольствие главнокомандующего. Но сколько бы не метал громы и молнии князь Паскевич, склонный к бурным вспышкам гнева, его брань и недовольство не в силах было остановить эскадру английских и турецких кораблей, вышедших из Варны. Уже в сентябре 1854 года союзники высадились  у Евпатории и ускоренным  маршем двинулись на Севастополь…

В это время в армии в Крыму было немало полков украинского происхождения. Они были названы по имени украинских  городов, где, как правило, проходило их первоначальное формирование. А так же – исторических областей, рек Украины и т.д. Были и полки, названные собственно «Украинский».  В последующем традиция пополнения таких полков рекрутами из «именных» губерний  частично сохранялась. Так, в 14-ю пехотную дивизию входили Волынский пехотный  и Житомирский и Подольский егерские полки.  «Параллельный» резервный Волынский пехотный полк находился в составе 14-й резервной дивизии. Надо сказать, что еще с XVIII столетия егерские полки считались «малороссийскими». И в соответствии с этим, а также с парадно-мундирными представлениями о тогдашней армии  лейб-гвардии егеря, например, комплектовались только  брюнетами и темными шатенами. Существовал еще и собственно Украинский егерский полк. Можно говорить также о формировании целых «украинских» дивизий. Тот же Украинский егерский полк входил в  12-ю пехотную дивизию, наряду с  Азовским и Днепровским пехотными и Одесским егерским полками. Интересно, говорили ли тогда одесские егеря с характерным акцентом: «Господин унтер, ну и шо вы имеете сказать? Таки я хорошо почистил сегодня свою лядунку…».  Из полков украинского формирования состояла и 8-я дивизия – Черниговский пехотный  графа Дибича-Забалканского полк, Полтавский пехотный полк, Алексопольский и Кременчугский егерские полки.

 Не меньше украинцев служило в кавалерии, считавшейся элитой тогдашних вооруженных сил. В Крыму, например, воевал 11-й гусарский князя Лейхтенбергского полк, бывший Киевский гусарский, образованный, в свою очередь, еще в 1668 году как 1-й кампанейский Киевский казачий полк.   Кроме того, многие части царской армии были созданы в Украине и пополнялись рекрутами-украинцами, но носили имена российских городов. В Крыму действовал и относившийся к их числу Орловский егерский князя Паскевича-Эриванского  полк, сформированный некогда в Киеве этим самым князем…

Сам же генерал-фельдмаршал Иван Паскевич, потомок сотника Полтавского казачьего полка, продолжал оставаться номинальным главнокомандующим армиями на западных границах. Правда, после контузии под Силистрией здоровье 72-летнего генерала резко ухудшилась, и он покинул действующую армию. При этом старый военачальник продолжал следить за событиями, разворачивающимися на берегах Черного моря, а царь Николай II постоянно продолжал советоваться с ним по всем важным вопросам ведения кампании. Но здоровье престарелого князя продолжало ухудшаться.  Очевидно, на состояние князя Паскевича повлияло не только турецкое ядро, но и то тяжелое положение, в котором оказались его войска в Крыму…

Бой в Крыму, все в дыму…

После высадки в Крыму союзники по Евпаторийской дороге двинулись к Севастополю. 8 сентября 1854 года у крымско-татарских поселений Альматамак и Бурлюк (ныне – Песчаное-Вилино), на одноименной речке Альма, состоялось первое сражение Крымской войны. Одной из двух пехотных дивизий, встретивших здесь союзников, командовал генерал-лейтенант Василий Кирьяков, уроженец Полтавской губернии. Кавалерией под  Альмой командовал генерал-майор Иван Халецкий, представитель украинско-белорусского рода, ведущий свое происхождение от бояр Черниговского княжества, а  фамилию – от местечка Хальч под Гомелем. В том сражении под  началом Халецкого состояла гусары 2-й бригады 6-й дивизии легкой кавалерии, в том числе – 11-й гусарский  князя Николая Максимилиановича полк, бывший Киевский.

  Русские войска встретили англичан и французов на высокой гористой гряде, которую союзникам пришлось штурмовать, форсируя речку Альму (в то время – отнюдь не такую мелкую и узкую, как ныне). Но господствующая позиция не помогла российской армии – точнее, ее начальники не смогли воспользоваться всеми ее выгодами. А главное –  сказалось превосходство союзников в нарезных ружьях, артиллерии и тактической выучке. Французские зуавы на правом фланге по крутым тропинкам  взобрались на обрывистые кручи, затем туда же подняли и артиллерию. На левом крыле британцы, неся высокие потери и гордые медвежьи шапки,  пошли в лобовую атаку на Курганную  батарею.

Волынский полк под командой полковника Александра Хрущева стоял в главном резерве. Уже после того, основные силы князя Меньшикова на Альме были разбиты, именно волынцы прикрывали их отступление. Они заняли позицию на высотах возле Улукульской дороги. Тут же на них обрушились неприятельские ядра. После первого попадания упало несколько убитых и раненных. По рядам прошло волнение. «Не кланяться и стоять смирно» –  произнес громко и спокойно  полковник Хрущев. И с той минуты волынцы никогда не приветствовали поклонами неприятельские снаряды» – не без пафоса писал впоследствии ветеран того сражения. Стойкость и мужество  – это, конечно, замечательные качества для пехоты. Но какой мерой можно оценить солдатские жизни? А их вражеские пули и снаряды унесли на берегах Альмы не мало. Прежде всего – благодаря бездарному командованию царских генералов и технической отсталости российской армии.

Особенно «отличился» в этом смысле уже упомянутый начальник 17-й пехотной дивизии генерал Василий Кирьяков. Именно ему принадлежит вошедшее в анналы выражение «Шапками закидаем…», произнесенное им накануне Альминского сражения   бахвальство в сторону союзников. Те же закидали российские войска не шапками, а смертельным градом пуль из своих дальнобойных нарезных ружей. В момент произнесения своей исторической фразы, как говорят, генерал Кирьяков был навеселе. В скором времени он потерял управление своими войсками. Впрочем, есть мнение, что вышестоящие чины, тот же главнокомандующий в Крыму князь Меньшиков, просто сделали из Кирьякова козла отпущения, прикрывая этим свои ошибки. Но вернемся на поле боя у Альмы.

К командиру волынцев полковнику Александру Хрущеву вышеупомянутая характеристика российских генералов отношения не имела. Современники относили его к лучшим воинским начальникам той кампании. Как пишет исследователь этой войны Сергей Ченнык, именно отходивший последним в полном порядке Волынский полк прикрыл отступление всей армии и спас ее от еще более тяжелого поражения. При отступлении Хрущев взял на себя еще и командование  бригадой 14-й дивизии, куда помимо Волынского, входил и понесший сильные потери Минский пехотный полк. Затем в подчинение командиру волынцев вошел и Бородинский егерский полк.  Это развернутые батальонные колонны Волынского полка произвели на французов такое сильное впечатление, что они назвали это отступление «великолепным». Волынский пехотный полк в том бою потерял 25 человек убитыми и раненными.

Все это время генерал-фельдмаршал Иван Паскевич пребывает вдали от театра боевых действий. Но император Николай по-прежнему прислушивается к мнению своего любимца. В своих советах царю князь Варшавский хоть и соглашается с необходимостью переброски новых частей, включая гренадер, к театру военных действий, но все продолжает оглядываться на угрозу вторжения с Запада. Передислоцировать российские войска рекомендуется в район Киева – отсюда их можно двинуть как в Крым или на Дунай против союзников, так и на Волынь или в Беларусь – при вторжении Австрии и Пруссии. Именно князь Варшавский положительно отзывается о князе Меньшикове, в отношении воинских талантов которого сомнения зародились даже у российского царя.

Князь Меньшиков, и после Альмы оставшийся главнокомандующим Крымской армией,  ее основную часть увел от Севастополя. В степной Крым были отведены и волынцы, и житомирцы, и подольцы, и украинские егеря. Но накануне первого штурма Севастополя, вернее – его массированного многодневного обстрела артиллерией союзников   в октябре 1854 года, часть из них вернулась в город.  Так, 6-й Волынский батальон занял место в резерве на Городской стороне.

Через некоторое время в осажденную черноморскую крепость прибыли и пластуны с Кубани. Еще относительно недавно они были казаками Запорожского, а затем Черноморского войска. По  воспоминаниям современников, появление кубанцев в севастопольском гарнизоне многими было встречено с недоверием – слишком неказистыми с виду они выглядели. Поношенные бешметы, ружья разных систем, еще более разнообразное холодное оружие. Действительно, пешие пластунские команды набирались из наиболее «незаможной» части казачества, которая не могла себе позволить приобретение строевой лошади и полноценного кавалерийского снаряжения. Такой вид иррегулярной пехоты, как пластуны, из всех казачьих войск Российской империи формировало только кубанское казачество. Очевидно, это говорило о том, что именно в него влилось немало крестьянской бедноты из украинских и других губерний. Впрочем, на тактику пластунов повлияли и воинские традиции запорожцев, издавна привыкших к партизанской войне на низовьях Днепра, и особенности боевых действий с горцами на Северном Кавказе. Что до внешней непрезентабельности, то очень часто свою одежду пластуны  намеренно вываливали в земле, превращая таким образом старые черкески и бешметы в своего рода камуфляж. На деле же пластунские подразделения являлись аналогом современного спецназа. В окопной борьбе, в постоянных ночных вылазках и в разведке казаки-пластуны были незаменимы и быстро завоевали себе высокий авторитет.

В ходе тяжелейшей осады, лившейся почти год, немало крови солдат-украинцев еще прольется на бастионах Севастополя.

(продолжение следует)

Юрий Глушаков, для «Страйка»




Loading...



Залишити коментар