Узбекистан до и после независимости

0

329

Смерть Ислама Каримова, официально объявленная 3 сентября, непосредственно не привела к принципиальным изменениям в политической системе Узбекистана. Она, тем не менее, подвела черту под большим периодом жизни этой страны, и позволяет подвести итоги первым 25 годам независимого Узбекистана – страны, о которой в Украине знают очень мало.

Государства с высокой культурой существовали в Средней Азии еще до нашей эры. Они были созданы, однако, не тюрками, а ираноязычными народами, потомками которых являются таджики. Тюркские народы появляются в Средней Азии достаточно поздно. Непосредственную преемственность узбеки ведут от тюрков, завоевавших этот регион во главе с Шейбани-ханом в начале 16 века.

К 1860-1870-м  годам, когда регион был завоеван русскими, высокая культура Средней Азии давно ушла в прошлое. Своей основой процветание Средней Азии в старые времена имело ее географическое положение. Средняя Азия находилась тогда посредине Великого Шелкового Пути, соединявшего Китай с Ближним Востоком и Европой. Но после эпохи Великих географических открытий мировая торговля стала вестись по другим маршрутам, и Великий шелковый путь пришел в упадок. С ним вместе пришли в упадок экономика и  культура Средней Азии. В 19 веке регион был раздроблен между несколькими ханствами, ожесточенно воевавшими друг с другом. От последствий войн страдал простой народ. Победители имели привычку в честь победы сооружать пирамиду из отрубленных голов побежденных. Господствовала культура омертвевшего ислама, душившая все живое.

Российская империя уничтожила Кокандское ханство и сохранила, превратив в своих вассалов, Бухарский эмират и Хивинское ханство. Затронутые европеизацией, русские  завоеватели запретили жестокие средневековые наказания вроде сажания на кол и отрубания рук, хотя не вмешивались во внутреннюю структуру местного общества и сохранили законы шариата. Прекращение бесконечных феодальных войн дало толчок развитию торговли и подъему буржуазных слоев. Русские колонизаторы восстановили разрушенную в период войн между разными ханствами ирригационную систему, что сделало возможным подъем сельского хозяйства. Началась модернизация региона – на условиях, продиктованных извне.

В 1880-е годы начинается стремительное распространение культуры хлопка – которая больше чем на 100 лет станет проклятием Узбекистана. К 1913 году под хлопок была занята 1/5 всех посевных площадей Туркестана. Происходила достаточно быстрыми темпами русская колонизация. Вслед за чиновниками, военными и купцами приезжали рабочие – железнодорожники и крестьяне, которым царская власть дала часть плодородной земли в Ферганской долине, отобранной у местного населения.

В начале 20 века возникло прогрессивное движение среди местной интеллигенции – джадидизм. Джадиды сперва выступали за модернизацию ислама и европеизацию региона. Они в большинстве своем были выходцами из богатых семей. Файзулла Ходжаев, крупнейший узбекский политик 1910-1930-х годов, сперва джадид, а потом – большевик, был сыном крупнейшего купца Бухарского эмирата. Народные массы джадидским движением затронуты не были.

Советская власть установилась в Ташкенте раньше, чем в Петрограде – в сентябре 1917 года. В начале 1918 года белогвардейский мятеж Дутова на Урале отрезал Туркестанскую Советскую республику от центра и до ноября 1919 года она была предоставлена самой себе, признавая власть Москвы, но не имея с Москвой регулярных контактов.

Туркестанская Советская республика была страной рабочей демократии. До самого конца ее независимого существования руководители предприятий выбирались рабочими и из рабочих, а командиры Красной Армии выбирались красноармейцами из старых унтеров. Если в Советской России с лета 1918 года установилась однопартийная диктатура большевиков, то в Советском Туркестане сохранялся союз большевиков и левых эсеров, причем левые эсеры фактически занимали главные командные посты в Красной Армии.

Проблема была в том, что вся эта рабочая демократия являлась рабочей демократией русских колонизаторов. Опорой Туркестанской Советской республики были русские рабочие-железнодорожники и застрявшие в Туркестане солдаты царской армии. Местное население не входило в политическую систему и не воспринималось как равное, нередко подвергаясь грабежам и издевательствам.

Приход центральной большевистской власти покончил с этой демократически-колонизаторской вольницей – после чего по ташкентским железнодорожным мастерским прокатилась волна стачек, а их рабочие в 20-21 годах массово поддержали «рабочую оппозицию». Центральная власть поняла, что демократия колонизаторов обречена, и что, если Москва хочет удержать под своим контролем Туркестан всерьез и надолго, она должна интегрировать в свою политическую систему какие-то местные силы.

Об интеграции старых феодальных классов речь идти не могла. Народные низы, местное крестьянство, были еще чрезвычайно далеки от самостоятельной политической активности и отстаивания своих классовых интересов.

Оставались джадиды. Джадиды Бухарского эмирата – т.н. «младобухарцы»  восприняли Февральскую революцию как сигнал к борьбе за прогрессивные реформы в этом заповеднике феодализма. Но их попытка надавить на эмира и заставить его ввести конституцию кончилась разгромом джадидского движения, многочисленными арестами и казнями. Уцелевшие джадиды бежали из Бухары в Ташкент, где создали Партию младобухарцев-революционеров и конкурировавшую с ней Бухарскую коммунистическую партию. Общаясь с русскими большевиками и левыми эсерами и получая новости об очередном витке казней и пыток в Бухаре, они  все больше радикализировались. Не имея опоры в народных низах, они неизбежно возлагали надежды на помощь извне –на помощь Советского Туркестана. Уже в начале 1918 года джадиды спровоцировали неудачный поход на Бухару русского красноармейского отряда во главе с тогдашним председателем Туркестанского Совнарокома Федором Колесовым.

То, что не смог сделать Колесов, смог сделать Фрунзе. 29 августа – 2 сентября 1920 года Красная армия взяла Бухару. Была провозглашена Бухарская Народная Советская Республика (БНСР). Руководящие посты в ней заняли джадиды. Еще раньше, в феврале 1920 года, Красная армия при поддержке местных джадидов взяла Хиву, после чего была создана Хорезмская Народная Советская республика.

БНСР и ХНСР зависели от РСФСР, но и большевики, чтобы не выглядеть чистыми оккупантами, зависели от джадидов. История Туркестана 1920-1930-х годов была результатом взаимодействия этих двух сил. Более того. Современная узбекская нация – как и другие нации Средней Азии – была создана именно в 1920-е годы – и создана именно сотрудничавшими тогда друг с другом большевиками и местными национал-революционерами.

До 1920-х годов население Средней Азии делило себя не на узбеков, таджиков и т.д., а на кочевников и оседлых. Кочевники были тюрками по происхождению и делились на множество племен и родов. Оседлые – сарты –являлись потомками древнего ираноязычного населения Средней Азии и были двуязычными, разговаривая как на таджикском, так и на узбекском языках. Их национальная идентичность была головной болью для всех администраторов и ученых.

Двуязычные сарты  – не таджики и не узбеки – были пережитком донациональной и добуржуазной эпохи. Национально-государственное размежевание, произошедшее в середине 20-х годов, покончило с этим реликтом. Большая часть оседлых территорий и знаковые города Бухара и Самарканд,  вошли в состав Узбекской ССР. Таджикская ССР из старых престижных городов получила только Ходжент. Столица Советского Таджикистана – Душанбе – была отстроена на месте кишлака, где раньше жило не более 1 тысячи человек, зато каждый понедельник происходила популярная в тех краях ярмарка. Так в результате дележа прежде общей территории были созданы большой Узбекистан и маленький Таджикистан, хотя при другом повороте событий могло произойти наоборот. Поэтому современные таджикские националисты очень не любят джадидов-младобухарцев вроде того же Ходжаева, считая, что они предали свои таджикские корни в пользу узбеков.

1920-е годы для Узбекистана, как и для Украины и других союзных республик СССР  – это период Расстрелянного Возрождения. У власти стояли бывшие младобухарцы, энергично проводившие политику тюркизации. Сразу после свержения бухарского эмира все делопроизводство в БНСР было переведено с персидского на тюркский язык. Председателем Совета назиров (министров) БНСР стал Файзулла Ходжаев, а назиром просвещения – крупнейший деятель узбекского возрождения, поэт, публицист и мыслитель Абдурауф Фитрат.

Часть бывших младобухарцев вступила затем в конфликт с большевиками и поддержала пантюркистское восстание Энвера-паши. Но для старых правящих классов национал-революционеры – джадиды были врагами, а крестьянство либо шло за старыми правящими классами в отряды басмачей либо вступало в созданные большевиками отряды  краснопалочников и не проявляло самостоятельной политической активности.

В 1921 году бывший джадид и председатель ЦИК БНСР Усман Ходжаев, родственник Файзуллы, начал антибольшевистское восстание. Он предложил союз авторитетному командиру басмачей Ибрагим-беку, сыну мелкого феодала, владевшего Гисарской долиной. Ибрагим-бек от союза отказался. Для него и джадиды и большевики одинаково были врагами.

В 1922 году Ибрагим-бек отказал в союзе бывшему правителю Турции Энверу-паше, начавшему антибольшевистское восстание под лозунгами пантюркизма. Более того, когда Энвер-паша потерпел решающее поражение в бою с большевиками, Ибрагим-бек добил его отряды. Для человека, чьи интересы были ограничены Гисарской долиной (это на территории современного Таджикистана), идея единого тюркского государства была столь же чужа и враждебна, как и большевистская идея Всемирной республики советов.

Джадиды были изначально национал-революционеры, а потом стали национал-коммунистами. Как и у их современников – украинских национал-коммунистов, их национал-коммунизм выражал стремление к модернизации их родины, к созданию современной нации, опирающейся на развитую промышленность и науку. Узбекистан из страны баев, эмиров, мулл, осликов и шариата должен был стать передовой страной заводов и университетов. Большевики обещали помочь в этом – поэтому Ходжаев, Фитрат и их единомышленники выбрали большевиков.

В автобиографической «Книге юности» советского писателя Леонида Соловьева есть рассказ о молодом узбеке Юсупе, яростном стороннике Октябрьской революции, в которой он видит единственный путь к модернизации Узбекистана:

«… великих поэтов Востока он отрицал начисто — и Фирдоуси, и Хафиза, и Саади, и Хайяма, и Навои. Этим он, может быть, и с болью в сердце платил дань своему крайнему ригоризму. «Нам нужна европеизация, а куда зовут нас эти поэты? — говорил он. — Они зовут назад, к исламу, к суфизму. Нет, мы довольно уже натерпелись от всякой там старины, мы отстали на триста лет, мы должны догонять Европу на автомобиле, а эти все поэты — верблюды. Им нет места в новой жизни, времена верблюжьих караванов прошли!»

Помню наш спор об узбекском театре. Я предложил открытую сцену, а перед ней большой помост, этакую большую чайхану, где зрители во время представления сидели бы на полу и пили чай. Юсуп побледнел, губы его задрожали.

— Колонизатор! — сказал он. — Ты самый настоящий колонизатор!

Я обиделся, рассердился.

— Почему колонизатор? Наоборот, я проявляю уважение к национальным обычаям.

— Национальные обычаи! — закричал он высоким голосом. — Мечети, дервиши — вот твои национальные обычаи! Халаты, ичиги, кожаные калоши! Закрытые женщины! И ты хочешь все это сохранить! Зачем? Чтобы легче было властвовать над нами!».

Модернизация происходила. Строились заводы, школы, библиотеки. В конце 1920-х годов была развернута компания, получившая название «Худжум» – «Наступление». Наступление проводилось против пережитков феодального быта, прежде всего против бесправного положения женщины. Именно в ходе Худжума женщины Узбекистана в массовом порядке сбрасывали паранджу и вовлекались в жизнь в современном мире, приобщались к знаниям и квалифицированному труду.

Но современное государство, которое хотели создать узбекские национал-коммунисты, реально могло быть только капиталистическим государством. Поскольку Узбекистан входил в состав СССР и, несмотря на высокую степень автономии в 1920-е годы, подчинялся в конечном счете центру, условия, на которых происходила модернизация Узбекистана, диктовались из Москвы. И  модернизация здесь приняла деформированный, однобокий и весьма поверхностный характер – гораздо более однобокий и поверхностный, чем в Украинской ССР.

Проклятием Узбекской ССР стал хлопок. Советскому Союзу он был нужен – и для производства одежды, и для производства пороха. Хлопок выращивался в Узбекистане еще с 1880-х годов. Но с конца 1920-х, с началом советской индустриализации Узбекистан превращается в регион хлопковой монокультуры.

В 1910-1920-е годы под хлопок была занята 1/5  посевных площадей Узбекистана, к началу 1970-х годов – ½, и этот уровнь додержался до конца СССР. Под выращивание зерна в конце советского периода использовалось чуть больше 1/5 посевных площадей и собственное производство зерна обеспечивало лишь ¼ потребностей республики, все остальное ввозилось из центра.

Господство в хозяйстве республики хлопковой монокультуры означало слабое развитие механизации. В рамках разделения труда внутри СССР Узбекистан выращивал хлопок, а перерабатывался он за пределами Узбекистана – в основном в центральной России. По разным оценкам, в 1991 году, в последний год существования СССР, Узбекистан перерабатывал всего лишь от 12% до 18% своего хлопка. В республике так и не была создана собственная полноценная текстильная промышленность.

Слабая индустриализация при высокой рождаемости вела к чудовищному аграрному перенаселению. Плодородной земли мало, людей рождается много, деваться им некуда. В результате чудовищные масштабы уже в позднесоветский период приняла скрытая, а потом и открытая безработица. Во второй половине 1980-х годов официальную работу имели лишь 32,3% трудоспособного населения.

Избыток дешевого труда, не находящего применения в промышленности, привел к тому, что экономическая деградация в Узбекистане началась еще до краха Советского Союза и ее невозможно поэтому списать, как делают советские патриоты, на последствия разрыва экономических связей в 1991 году. Еще в 1980-е годы происходит повторная аграризация части рабочей силы, доля сельского населения в республике не сокращается, а растет. Избыток дешевого ручного труда с середины 1980-х годов создает тенденцию к демеханизации сельского хозяйства. Избыточная рабочая сила находит работу в мельчайших карликовых хозяйствах, что означает катастрофическую растрату человеческого труда. В результате в начале 1990-х годов Узбекистан стоял на предпоследнем месте среди советских республик по уровню жизни (хуже жилось только в Таджикистане).

В советские времена в Узбекистане ходила поговорка «Хлопок не посадишь – тебя посадят, хлопок не уберешь – тебя уберут». От властей Узбекистана Москва требовала прежде всего хлопка – и эти правила игры были усвоены.

Первое поколение советских руководителей Узбекистана было уничтожено в эпоху Большого террора. В марте 1938 года по одному делу с Бухариным и Рыковым были расстреляны председатель Совнаркома УзССР Файзулла Ходжаев и первый секретарь ЦУ КП(б)Уз Акмаль Икрамов, в том же году был расстрелян давно лишившийся административных постов и занимавшийся чисто научной работой инициатор узбекизации Фитрат. Так погибли узбекские современники и единомышленники Шумского, Хвылевого и Скрыпника.

Если первое поколение советского руководства Узбекистана было выходцами из семей купцов и мулл, то затем была сделана ставка на выдвиженцев из дехкан (т.е. крестьян). Однако с конца 1950-х годов происходит обратный поворот, и к власти продвигаются потомки знатных семей.

Из-за незавершенного характера индустриализации и модернизации Узбекистана старая система родственных и клановых связей, хоть и сильно расшатанная в эпоху потрясений 1910-1930-х годов, сохранилась, а с 1950-х годов стала заново крепнуть. В Узбекской ССР официальная государственная иерархия накладывалась сверху на старую, еще добуржуазную иерархию клановых связей. Это придавало общественной системе более уродливый и жуткий характер, чем имела в целом бюрократическая система Советского Союза.

Узбекская система реальной политической и экономической власти получила название «рашидовщина» – в честь первого секретаря ЦК Компартии Узбекистана в 1959-1983 годах Шарифа Рашидова. Смысл рашидовщины – приписки, тотальная коррупция, неформальные связи, использование государственной власти для частного обогащения и частного накопления, прорастание нового, частного капитализма из тела государственного капитализма. Центральная власть все больше теряла контроль над Узбекистаном, местный правящий класс набирал силу и начинал осознавать ее.

Попытку уничтожить рашидовщину предпринял Андропов. Несколько тысяч чиновников были лишены своих постов, попали под следствие, многие сели в тюрьму. Но коренных общественных вопросов такого рода компания не решила. Позднее Каримов реабилитирует осужденных в 1980-е годы по коррупционным делам братьев по классу. Хотя в период разгрома рашидовщины присланными из Москвы следователями и прокурорами Каримов, занимавший тогда пост министра финансов УзССР, активно «сотрудничал со следствием». Это сделало возможным его дальнейший карьерный взлет – сперва на пост председатель узбекского Госплана, а с июня 1989 года – на пост первого секретаря ЦК Компартии Узбекистана.

Накануне его избрания первым секретарем с Каримовым общался узбекский журналист Искандер Хисамов – и навсегда запомнил две мысли Каримова по поводу событий перестройки:

«…Первая мысль состояла в том, что происходит коллективное безумие, и нам надо по возможности в нем не участвовать. Но и никакого сепаратизма, потому что без Союза Узбекистану не выжить. Вторая: следует воспользоваться общим раздраем для того, чтобы укрепить позиции республики, надо вытянуть из центра все что можно в обмен на лояльность, которая теперь стоит очень дорого. И действительно, первое, что он сделал по возвращении из Ташкента — уже в ранге первого секретаря, — потащил всю делегацию к председателю Совмина СССР Николаю Рыжкову — с длинным списком материально-финансовых требований и пожеланий. И, кстати, почти все они были удовлетворены…».

Независимость Узбекистан получил вследствие распада СССР, против воли местного правящего класса и при слабости национал-демократической оппозиции, которая охватывала лишь часть городской гуманитарной  интеллигенции. Тем не менее независимость была получена и главой независимого Узбекистана, создателем узбекской государственности стал советский аппаратчик Ислам Каримов, двумя годами раньше искренне убежденный, что «без Союза Узбекистану не выжить»…

Продолжение следует…

Алексей Куприянов, для «Страйка»…





Loading...



Залишити коментар