Узбекистан до и после независимости. Вторая часть

0

336

Первая часть

Узбекистан получил независимость в 1991 году вследствие распада СССР,  против воли местного правящего класса и при крайней слабости выступавшего за независимость национал-демократического движения. Каримов, как и руководители других среднеазиатских республик СССР, до последнего момента хотел избежать распада СССР, как консервативный бюрократ, опасаясь, что независимость принесет Узбекистану больше рисков, чем выгод.

Российский правящий класс при желании мог бы сохранить урезанный Советский Союз (Россия плюс Средняя Азия плюс что уж там еще). Если он не сделал этого, то на это были свои экономические причины. Отделившись от Средней Азии, Россия сбрасывала с себя расходы по поддержанию инфраструктуры и по предоставлению социальных гарантий в этом регионе. В то же время экономическая слабость Средней Азии была в ее глазах достаточной гарантией, что новые независимые голсударства все равно никуда не денутся из цепких лап российского капитала. Сохраняются доходы, но отпадают расходы, – кто же удержится от такого искушения.

Проект российского капитала удался, но лишь на время и не полностью. Русская буржуазия получила Среднюю Азию как источник дешевой и бесправной рабочей силы, но местные правящие классы, кто раньше, кто позже, приобрели вкус к независимости и научились искусно  лавировать между разными империалистическими державами. Так что в длительной перспективе Среднюю Азию русская  буржуазия потеряла, хотя этот процесс затянулся на десятилетия.

Став главой независимого государства, Каримов занялся решением внутренних проблем. Прежде всего ему нужно было придавить элементы общественной самодеятельности, ставшие возникать в Узбекистане.

В эпоху перестройки в Узбекистане возникло национал-демократическое (типа «Руха») движение «Бирлик»(Единство). Вскоре от него откололась партия «Эрк» (Свобода). На первых президентских выборах в декабре 1991 года лидер «Эрк» поэт Мухаммад Салих получил 12,7% голосов.

В январе 1992 года «Бирлик» возглавил массовые студенческие протесты. После этого началась расправа с легальной национал-демократической оппозицией. В результате легальная оппозиция была полностью придушена к 1994 году.

Самый известный ее деятель Мухаммад Салих в апреле 1993 года был арестован, и вскоре выпущен под домашний арест. Оттуда ему удалось бежать и эмигрировать за границу. Сейчас он проживает в Турции.

В эпоху перестройки в Ташкенте появился слабый и незаметный Интерсоюз Узбекистана, куда входили русскоязычные – аналог Интерфронтов  Прибалтик. Он тоже был придушен уже в первые годы независимости.

Компартия Узбекистана переименовалась после августовских событий 1991 года в Народно-демократическую партию. В 1992 году некоторые деятели бывшей КПУз предприняли попытку воссоздать легальную Компартию, т.е. сделать то, что сделали Зюганов в России и Симоненко в Украине. . Во главе этой попытки стоял писатель и бывший министр иностранных дел УзССР Сарвар Алимов. Алимова подвергли такому такому прессингу, что вскоре он умер от инфаркта. Этим дело и кончилось. После этого с попытками легального псевдолевого движения было покончено, а левого движения так и не возникло, хотя за четверть века пару раз мелькала информация о существующих в Узбекистане эфемерных левых подпольных микрогруппах.

С коммунистами Каримов справился легко, с национал-демократами, в общем-то, тоже. Крепким орешком оказались исламисты, которые быстро превратились в единственную оппозиционную силу, способную действовать в условиях подполья.

За советский период Узбекистан стал светской страной. Когда улеглись страсти эпохи Худжума конца 1920-х годов, ислам стал восприниматься большей частью населения страны – кроме малочисленных идейных коммунистов и еще более малочисленных идейных мусульман – как безобидная часть национальных традиций. Американский историк Адиб Халиб вспоминает, как в 1991 году, незадолго до распада СССР, он побывал в Узбекистане. В ташкентской столовой американец разговорился с местными мужиками. Узнав, что гость из Америки – мусульманин, они достали бутылку: «Брат, ты мусульманин, – и мы – мусульмане. За это надо выпить!».  Мусульмане, пьющие за дружескую встречу – воистину, великолепная картина.

Однако подобное восприятие ислама, доминировавшее у большей части населения страны, не было всеобщим. В позднесоветский период возникают неформальные кружки по изучению Корана. Власть их не поощряет, но и не преследует. Первоначально эти кружки строго аполитичны и лояльны к властям. Однако с начала 1980-х годов часть их членов начинает интересоваться политическим исламом, находящимся на подъеме за пределами СССР. В эпоху перестройки в Узбекистане появляется филиал общесоюзной Исламской партии возрождения.

Центром исламского благочестия в регионе традиционно была Ферганская долина. При поездке туда в ноябре 1991 года Каримов получил опыт, сильно повлиявший на его дальнейшую политику. Местные жители, с которыми он встречался, взяли его в прямом смысле слова за грудки и потребовали введения в стране исламского правления. Каримов с перепуга пообещал, а затем обрушил на политический ислам репрессии и загнал его в подполье.

Другим важным опытом была гражданская война в соседнем Таджикистане в 1992 – 1997 году. Массовые протесты против сохранения власти у компартийной номенклатуры по мере своего развития переросли в гражданскую войну, где друг с другом воевали разные регионы Таджикистана, используя всякие идеологические вывески – от коммунистических у кулябцев до исламистских у курган-тюбинцев. Война кончилась победой кулябцев и превращением разоренного Таджикистана в российскую полуколонию, в страну, чья безопасность гарантируется российскими военными базами, а для большей части населения источником доходов являются заработки в России.

На фоне таджикского failed-state современный Узбекистан выглядит как успешная деспотия, удачно вписавшаяся в мировой рынок и обеспечивающая успешный экономический рост за счет беспощадной эксплуатации народных низов и подавления любой общественной самодеятельности.

За период с 1991 по 2013 годы доля сельского хозяйства в ВВП Узбекистана снизилась с 37 до 17%. Хлопковое проклятие не исчезло, но значение хлопка в экономике страны ослабло. Это – бесспорная заслуга деспотического режима Каримова.

С начала 1990-х годов режим Каримова сделал ставку на развитие в стране автомобильной промышленности и на добычу золота и урана. Сейчас Узбекистан занимает 11 место в мире по добыче природного газа, третье место в мире по экспорту и шестое место по производству хлопка, седьмое место в мире по разведанным запасам  урана, по общим запасам  золота Узбекистан стоит на четвертом месте в мире, а по уровню добычи золота — на седьмом. Золото и уран добывались и в советские времена, но автомобильной промышленности тогда не было. Лишь на территории Ташкента располагался построенный еще в 1942 году тракторный завод.

Автомобильная промышленность в Узбекистане развивается в тесном сотрудничестве с южнокорейским капиталом. В 1992 году Каримов посетил Южную Корею и договорился о сотрудничестве с компанией Daewoo. В 1996 году в городе Асака в Андижанской области был построен совеместный с Южной Кореей завод. Другим центром автомобильной промышленности в стране стал Самарканд, где за последние 20 лет было построено несколько автомобильных заводов. В результате сейчас Узбекистан по производству автомобилей вышел на 28-е место в мире и на 2-е (после России) в СНГ.

Важнейшей проблемой страны является рост населения. Из всех республик бывшего СССР Узбекистан уступает по темпам роста населения только Таджикистану. В Узбекистане проживало 8,1 млн чел. в 1959 г., 14,1 млн в 1976 г., 24,5 млн в 2000 г, 31 807 тысяч в 2016 году. Причем рост населения происходит главным образом в оазисах, пустынные области (например, Каракалпакия) заселены крайне слабо. А вот плотность населения в Ферганской долине (где находится Андижанская область) превосходит даже плотность населения в Московской области.

Подобное перенаселение создает и будет создавать проблемы и в перспективе приведет к социальному взрыву, который покончит с созданным Каримовым режимом.

Наиболее активная часть работников уезжает на заработки в Россию. Однако доля трудовых мигрантов от общей численности населения страны заметно меньше, чем в соседних Киргизии и Таджикистане.

В перспективе трудовые мигранты могут сыграть большую роль в грядущих политических потрясениях в Узбекистане – и в России. Об этом пишет журналист оппозиционного сайта ФерганаНьюс Рустам Юлдашев:

«Никто не подсчитает тех, кто выполняет на чужбине самую чёрную и трудную работу за мизерную плату. Да, добровольно, но вынужденно – потому, что на родине за эту работу едва получишь вдоволь еды для своей семьи. Работают и погибают! Пропадают без вести. Довольно часто я сам, занимаясь строительством в Подмосковье, прекрасно это знал и видел: приезжают на заработки в 15-17 лет, присоединяясь к старшим братьям и просто родственникам. Эти ребята практически гарантированно навсегда отрезаются от всякой возможности получить образование и достойную работу.

Сотни тысяч узбеков в городах и деревнях России – это армия, которая рано или поздно возьмётся за лом или топор с «ненужной» стороны. Они уже невероятно закаленные и выносливые. Их не страшат голод и холод. Они весьма прочно связаны между собой – это основа их выживания там. Любой срыв в безвластие в России – и по лесам начнут носиться летучие отряды азиатских партизан. А позже они вернуться в родной Узбекистан – сильные, выносливые, злые» http://www.fergananews.com/articles/9082

В 20011 году сельское хозяйство давало  17,6 % ВВП Узбекистана, , сфера услуг 50,5 %, промышленность – 24 %. А вот разделение рабочей силы по области занятости было несколько другим. 44 %  рабочей силы было занято в сельском хозяйстве, 20 % в промышленности и  36 % в сфере услуг.

При взгляде на эти цифры бросается в глаза низкая производительность труда в сельском хозяйстве. Оно дает 17,6% процентов ВВП, но в нем занято 44% населения страны. Причем сбор хлопка – это трудоемкий производственный процесс. Поэтому осенью к сбору хлопка принудительно привлекаются горожане.

«Производство хлопка в Узбекистане от начала и до конца  контролируется несколькими кланами, над которыми стоит президент республики. На правительство положена функция управлять каждым этапом производства, переработки и продажи хлопка-сырца.

В начале года премьер-министр дает распоряжения областным и районным хакимам (главам областной и районной администрации, которые в свою очередь несут личную ответственность за выполнение норм производства хлопка. Для того чтобы  гарантировать выполнение плана премьер-министр проводит регулярные заседания, в ходе которых фермерам в принудительном порядке приказывают сажать хлопок на указанных площадях, в противном случае последним может грозить потеря земельных наделов…

В 2015 году правительство запустило план «Секач», в соответствии с которым фермеры-должники должны лишатся своей земли за невыполнение плана уборки хлопка, контроль  за выполнением плана возложен на местных  чиновников.Такая политика способствует образованию у фермеров задолженности, поскольку цена на хлопок, установленная правительством фактически ниже  себестоимости выращенного хлопка.

Помимо этого правительство принуждает фермеров покупать оборудование, удобрения, семена у строго определенных поставщиков, что еще больше усугубляет положение фермеров.По сообщению с мест во время селекторного совещания с местными органами власти и фермерами 12 октября 2015 года тогда еще премьер – министр Шавкат Мирзияев, приказал местным чиновникам использовать судебных исполнителей и милицию, чтобы отбирать собственность у фермеров-должников…

 Студенты колледжей и университетов составляют одну из самых многочисленных групп выгоняемых на поля. В Узбекистане существует не менее 1600 колледжей, университетов и образовательных учреждений, в которых учится приблизительно 1,3 миллионов студентов в возрасте старше 18 лет. Правительство насильно принуждает студентов старше 18 лет — студентов-третьекурсников в колледжах и университетах — для массового выхода на поля в течение смен по 25-40 дней…

Местные территориальные комитеты под названием «махаллинские комитеты» тесно сотрудничают с милицией, отслеживают участие жителей в сборе урожая. Махаллинские комитеты контролируют выплату пособий, например, пособия по инвалидности и детские пособия, а также коммунальные услуги и могут в наказание лишать выплаты. Граждане, которые жалуются на правительство или которых считают критически настроенными по отношению к нему, часто сталкиваются с репресиями.Так в магазине в Гулистане (Сырдарьинская область) отказались продать муку больной пожилой женщине, потому что ее местный махаллинский комитет сообщил, что она не собирала хлопок….

Физическое насилие — весомый аргумент  хлопковой индустрии. В 2015 году мы получали сообщения о том, что насилие и угрозы применения насилия использовались для установления дисциплины среди хлопкоробов и для наказания тех, кто не выполнил норму уборки хлопка. Мы также получали сообщения о местных чиновниках, которые использовали жестокое обращение, в том числе избивали и пинали фермеров, иногда на общих собраниях, чтобы наказать и унизить их за невыполнение норм производства хлопка, напугать их и вселить страх в остальных. Среди угроз используется такие как: потеря работы, плохие оценки, препятствия при поступлении в университет, исключение из учебного заведения, потеря детских пособий и других социальных выплат, отключение коммунальных услуг, например, электричества и газа, и другие. Потеря работы — главная угроза, которую применяли в отношении граждан,  для подстраховки работников заставляют подписывать заявления, в которых указывалось, что они участвуют в уборке хлопка «добровольно», а в случае неучастия они согласны на то, чтобы быть уволенными.

http://new-algorithm.ch/index.php/home/pozitsiya/49-beloe-yarmo

Об условиях, в которых живут направленные собирать хлопок горожане, пишет бывший студент, отчисленный из вуза за отказ ехать на хлопок и сейчас живущий за пределами Узбекистана:

«…В этом году на сбор хлопка забрали моих друзей и знакомых. Они вынуждены жить в неотапливаемых, ветхих, зараженных вредителями бараках. Качество еды и воды настолько ужасное, что многие привозят еду с собой, а студентам питание отправляют родители. Воду привозят в цистернах грязных спецмашин госпредприятия «Сувсоз», которые поливают улицы. Ее наливают каждому сборщику в пластмассовые пяти- или десятилитровые баклажки. Как рассказывают знакомые ребята, было много случаев отравления, но их никто не афиширует. В бараках по ночам становится холодно, студенты ложатся спать в одеждах и накрываются теплыми одеялами, чтобы не замерзнуть…

Насколько мне известно, в Узбекистане уже долгое время хлопок собирают в основном руками хлопкоробов, а не хлопкоуборочными комбайнами, так как машинный сбор снижает качество волокна и, соответственно, закупочную стоимость. Людям же власти объясняют это отсутствием запчастей и топлива. Хотя, как мне помнится, в 2013 году Шавкат Мирзиёев рассказывал миру о фантастических планах правительства – по его словам, через два-три года 90 процентов хлопка должно собираться машинами.

Выступая в октябре 2015 года на хлопковой ярмарке в Ташкенте, Шавкат Мирзиёев с гордостью заметил, что «из собранного в прошлом году урожая 98 процентов составляет хлопок высшего и первого сортов». Однако какими жертвами достигнут этот результат – правительство никогда не волновало. Возникает вопрос: можно ли называть хлопок «белым золотом», если его производство давно утонуло в коррупции, слезах и несчастьях тысяч простых узбекистанцев?

Мне рассказывали, что во время сбора хлопка тяжелее всего приходится осужденным, отбывающим наказание в колониях-поселениях. Для них самое ужасное – навлечь на себя гнев надзирателей, поэтому осужденные безропотно сносят все их издевательства. Любое возмущение, отказ работать по причине физической усталости или невыполнение плана чреваты избиениями и карательными мерами. Даже были случаи продления людям срока заключения. Работники бюджетных сфер и студенты работают по 8-9 часов в день и собирают по 60-80 килограммов хлопка, а заключенные исправительных колоний и поселений собирают по 100-110 кг, их рабочий день длится с 4 часов утра до 22-ух вечера. Адский труд в антисанитарных условиях, недосып и недоедание в течение нескольких месяцев даже самых молодых людей превращают в стариков».

http://www.fergananews.com/articles/9102

Собранный рабами-зеками и крепостными – горожанами и крестьянами хлопок идет на мировой рынок. Хотя доля хлопка в ВВП Узбекистана уменьшилась, он по-прежнему остается главным предметом экспорта.

«…по уточненным данным министерства внешних экономических связей, инвестиций и торговли Узбекистана, на республику Бангладеш в 2015 году пришлось 30% экспорта хлопка. Сегодня эта республика  находится на втором месте после Китая по производству текстильной продукции. Разница между объемами текстильного производства Бангладеш и Китая не превышает 20%. Одежда составляет 80% экспорта Бангладеш, а рост хлопкового рынка в стране составляет 10-15% в год. Собранный с помощью принудительной системы труда, дешевый Узбекский хлопок попадает на текстильные предприятия Бангладеш, где трудящиеся как и в Узбекистане  за сущие гроши вынуждены производить так необходимые нам джинсы Levi’s , Lee…»

http://new-algorithm.ch/index.php/home/pozitsiya/49-beloe-yarmo

При этом структуры международного капитала, много говорящие о демократии и правах человека, сотрудничают с режимом Каримова, фактически установшем в Узбекистане крепостное право. Вот как пишет об этом оппозиционный сайт ФерганаНьюс:

«Порочную систему «всенародного» сбора хлопка поддерживают сегодня некоторые международные структуры, например, такие авторитетные, как Всемирный банк (далее – ВБ). Нет, на словах он категорически заявляет, что его проекты в Узбекистане никоим образом не должны способствовать использованию принудительного/детского труда, все тендерные документы ВБ содержат запрет на использование детского и принудительного труда в контрактах, финансируемых в рамках каких-либо проектов с участием Всемирного банка; все проекты, которые потенциально могут иметь отношение к производству хлопка в Узбекистане, включают меры, направленные на предупреждение и полное искоренение практики использования принудительного и/или детского труда в районах реализации таких проектов.

А на деле жителей районов, где реализуются проекты, финансируемые Всемирным банком, наравне с другими соотечественниками вынуждают работать на хлопковых полях. Впрочем, жалобы населения и свидетельства правозащитников наталкиваются на глухую стену: ни власти Узбекистана, ни представители Всемирного банка на контакт не идут и жалоб слышать не хотят.

Так, в 2015 году проведенный ВБ совместно с Международной организацией труда (МОТ) мониторинг хлопкоуборочной кампании в Узбекистане не нашел однозначных свидетельств использования детского или принудительного труда. Что неудивительно –при такой-то организации процесса мониторинга, когда со сборщиками хлопка иностранные наблюдатели разговаривали в присутствии представителей местных властей.

О том, что Всемирный банк несет полную ответственность за поддержку принудительного труда в хлопковом секторе Узбекистана 13 сентября 2016 года, заявил Международный Форум по правам трудящихся (ILRF). В своём докладе  “Financing forced labour” («Финансируя принудительный труд») ILRF открыто обвиняет ВБ в нарушении норм международного права об ответственности международных организаций за финансовое соучастие в международных преступлениях.

На совести ВБ, – пишет ILRF в пресс-релизе, – серьезные нарушения международного права, а именно – сознательное предоставление правительству Узбекистана сельскохозяйственных кредитов, которые используются для поддержания системы принудительного труда в хлопковом секторе на государственном уровне.

Представленный в докладе анализ основан на обстоятельствах, содержавшихся в отчете за 2013 год инспекционной группы экспертов Всемирного банка, данных, касающихся хлопкоуборочной кампании 2016 года, а также национальных и международных законах, применимых к Банку. В докладе делается вывод, что Всемирный банк является пособником узбекского правительства, которое преступает нормы международного права в области прав человека, и может быть привлечен к ответственности в судах США за свои неправомерные действия….

Дела, подробно изложенные в докладе ILRF, – одни из самых вопиющих примеров поддержки Всемирным банком нарушений прав человека, которая продолжается, несмотря на достоверные доказательства того, что руководителям ВБ хорошо известно, что предоставленные кредиты используются узбекским правительством, скорее всего, для поддержки государственной системы принудительного труда.

По оценкам представителей гражданского общества, в 2015 году жертвами принудительного труда во время сбора хлопка стали более миллиона человек. Последние сообщения с мест говорят о продолжении правительством осенью этого года политики мобилизации на поля медицинских работников, студентов и преподавателей…». http://www.fergananews.com/articles/9093

Узбекские национал-коммунисты 1920-х годов видели Узбекистан передовой современной страной, скинувшей наследие проклятого восточного деспотизма. Режим Каримова видит будущее страны в возвращении к ее прошлому – к прошлому восточного деспотизма, которое снова стало настоящим. Стержневой фигурой созданного при Каримове национального мифа является Тамерлан – тот самый, кто строил пирамиды из отрубленных голов побежденных врагов. В центре Ташкента, где в советские времена стоял памятник Карлу Марксу, теперь находится памятник Тамерлану. Аналогичным образом в Душанбе на месте памятника Ленину теперь стоит памятник Исмаилу Самани – основателю династии Саманидов (IX век). В честь этого же Исмаила Самани таджиские власти переименовали высочайший горный пик Памира, ранее называвшийся Пиком Коммунизма. Причем в 1990-е годы вместо памятника Ленину был памятник великому иранскому поэту Фирдоуси. Но Фирдоуси презирал современных ему правителей и в своей поэме «Шах-намэ» сочувственно отзывался о коммунистическом движении маздакитов, так что в идеологию современных среднеазиатских режимов он не вписывается. А вот прославленные злодействами древние феодалы – совсем другое дело.

Согласно теории зависимого капитализма, свобода и демократия в центре мировой капиталистической системы могут существовать лишь за счет рабства и крепостничества на периферии. И Узбекистан при Каримове является подтверждением этого.

Причем власти Узбекистана при всей своей любви к средневековью не бросают вызов мировой капиталистической системе, а органически вписаны в нее. В сериале «Предатель» – официозной агитке о восстании в Андижане в 2005 году есть замечательный в своем роде разговор двух героев, от которого пришли бы в восторг Маграрет Тетчер и Айн Ренд:

«…как живет простой народ? Какое у него настроение?

-Неплохое у него настроение, неплохо живет.

– Вон – кто-то богатый, а кто-то бедный. Мы работаем по 20 часов в сутки, но даже дом отстроить не можем. А есть казнокрады…

– Это же рыночная экономика. Кто-то более удачливый, кто-то менее».

«Более удачливым» в современном Узбекистане может быть лишь тот, кто обладает властью. Узбекистан – не «совок» и не КНДР, частный бизнес в нем есть, но бизнесмены могут вести дела лишь до тех пор, пока подчиняются чиновникам. В связке государства и бизнеса решительно доминирует государство.

Единственное народное восстание в современном Узбекистане 13 мая 2005 года произошло после того, как начался судебный процесс над 23 популярными в городе бизнесменами. Их обвиняли в членстве   в запрещенной мусульманской организации «Акрамия», созданной Акрамом Юлдашевым. Подсудимые были очень популярны в городе, так как в соответствии с нормами «Акрамиии» жертвовали большую часть прибыли на благотворительность, обеспечивали большое количество рабочих мест, на своих предприятиях устанавливали минимальную зарплату выше государственного уровня, лечили и кормили рабочих.

Собравшийся на площади Андижана народ потребовал освобождения заключенных, а когда требование не было выполнено, штурмом взял тюрьму. В город были введены войска, открывшие огонь по протестующим. По официальным данным погибло 187 человек, по неофициальным – 800. Большая часть повстанцев смогла уйти в соседнюю Киргизию. Те, кто попал в руки властей, получили длительные сроки. Акрам Юлдашев, вообще непричастный к восстанию, потому что сидел в тюрьме еще с 1999 года, умер в тюрьме, причем обстоятельства и даже дата его смерти неизвестны.

Акрамисты во многом противоречили ортодоксальному исламу, Они отрицали обязательность пятикратной молитвы, поста в Рамадан и хаджа в Мекку. Вера, на их взгляд, должна проявляться в добрых делах, прежде всего в благотворительности. Также они выступали против вооруженной борьбы, считая, что их взгляды победят когда-нибудь благодаря мирной пропаганде. Все это не помешало властям раздавить эту относительно прогрессивную религиозную секту.

А вот раздавить настоящее исламистское подполье у властей не получается. В середине 1990-х годов после разгрома Исламской партии возрождения часть ее членов создала вооруженную организацию «Исламское движение Узбекистана». ИДУ обосновалась на территории Афганистана и сделало несколько неудачных попыток вторжения в Узбекистан с целью поднять восстание против Каримова.

ИДУ действовала в союзе с талибами и была разгромлена американцами в 2001 году. Ее лидеры погибли, сражаясь на стороне талибов. После этого ИДУ как опасная для узбекских властей сила перестала существовать.

Но в подполье продолжает действовать узбекский филиал «Хизб-ут-Тахрир». Международная панисламистская организация «Хизб-ут-Тахрир» признана многими государствами террористической организацией, однако, в отличие от Аль-Кайды или ИДУ, она никогда не использовала вооруженных методов борьбы, занимаясь исключительно пропагандой. В распространяемых нелегальных листовках хизб-ут-тахрировцы много говорят о царящих в Узбекистане несправедливости и неравенстве (и это правда!) и предлагают в качестве альтернативы введение законов шариата. В общем, с высокой долей вероятности бороться за власть в Узбекистане  будут безыдейная чудовищная деспотия нынешнего режима и самоотверженные идейные люди, стремящиеся ввести идейную шариатскую  деспотию. Уничтожив всю легальную оппозицию, Каримов сделал данную ситуацию неизбежной.

Каримовский режим заморозил Узбекистан, не решив большинства серьезных проблем страны. Эти проблемы накапливаются и рано или поздно приведут в взрыву. Ведь созданная Каримовым политическая система неспособна к маневрам и своевременным уступкам. Каким окажется Узбекистан после взрыва и сможет ли возникнуть прогрессивная сила, которая продолжит дело узбекских национал-коммунистов 1920-х годов, никто пока не знает…

Алексей Куприянов, для «Страйка»





Loading...



Залишити коментар