В сердце тьмы. Погоня за каучуком

0

333

Бельгийскому королю Леопольду Второму не везло в личной жизни и поэтому он устроил самый страшный геноцид в истории ХХ века.

В количественном отношении убивали (хотя и немногие) и побольше. Но в относительном выражении только Леопольд Второй ухитрился уничтожить каждого второго жителя огромной страны «всего» за двадцать лет правления.

Никто его не судил, не накладывал санкции и умер Леопольд в своей постели, будучи счастливым человеком: личная жизнь у него задалась уже незадолго до смерти.

Леопольда никто не любил всю его жизнь, и даже дети платили старику черной неблагодарностью. Хотя это в чем-то можно объяснить, Леопольд был человек скаредный, прижимистый и единственное, что доставляло ему радость – это возможность заработать денег.

Даже венценосные родственники писали о Леопольде только гадости. Ну что можно еще сказать о человеке, который лишал своих дочерей наследства, запрещал им выходить замуж (не моргантически, а за уважаемых принцев). Да и просто держал в черном теле вплоть до того, что когда принцесса Луиза оказалась натурально в дурдоме, то венценосный папа и палец о палец не ударил, чтобы облегчить ее участь (Луизе пришлось бежать как в авантюрном романе).

Второй, кроме денег, страстью Леопольда была его любовница Бланш Делакруа, вот уж на ком король не экономил. Например он мог менять расписание поездов (король все-таки, возможности есть), для того чтобы любовница успела на шопинг в Париж.

Перед самой смертью Леопольд обвенчался с Делакруа и завешал их совместным детям грандиозное состояние, в очередной раз показав нос собственным родственникам. Это привело к долгой и позорной судебной тяжбе, но мы вернемся к Бланш Делакруа, точнее к прозвищу, которое ей дали журналисты. Ее звали «королева Конго».

А с этого момента можно и про геноцид.

Как мы уже сказали, Леопольд любил деньги и Бланш. Деньги он тратил Бланш, а Бланш меняла благосклонность на деньги, простая схема, требовавшая постоянных вливаний. Но Леопольду не повезло со страной. Бельгия – маленькое государство, из которого в те годы выжать получалось немногое, несмотря на промышленную революцию. Ведь деньги от промышленной революции уходили в чьи угодно карманы, но не короля. И добро бы Леопольд являлся полновластным королем-сувереном, но нет же. Вопросы решал парламент в котором яростно, но рамках приличий, бились католические и социалистические партии. Уже к началу ХХ века, после вала яростных забастовок в стране появилось серьезное, по тем временам, социальное обеспечение. Такой народ грабить, будучи ограниченным монархом, нелегко.

Но Леопольд, хотя и был неприятным типом, деньги зарабатывать умел. И знал, как это обставить. Великие державы делили Африку, в которой с каждым днем обнаруживались все новые ресурсы. Вернее ресурсы-то были старые, но из-за промышленной революции в них возникали потребности, которых раньше европейцы и представить не могли.

В частности к концу позапрошлого столетия промышленности требовался каучук, нужды в котором не было еще за сто лет до того. Каучук на тот момент человечество знали только природный, получаемый из вязкого сока дерева гевея. Он и сейчас важен, почти половина всего производимого в мире каучука – из натурального источника. А на тот момент натуральный каучук был вопросом жизни для промышленности.

Главным его источником являлась Бразилия. И Леопольд решил сыграть по крупному: отбить у бразильцев монополию на сок дерева гевея.

Для этого ему и понадобилась Африка, где ее экваториальную часть (Западную Центральную Африку) во-первых, еще никто не делил, а во-вторых, условия для производства каучука оказались там идеальными.

В золотые годы работорговли с территории Западной Центральной Африки вывозили почти 40% всех рабов, которые сотнями тысяч отправлялись на плантации Нового Света. Но к семидесятым годам XIX века рабство было запрещено почти везде. Да и последний крупный бастион рабства  – американский Юг даже до своего поражения в гражданской войне, перестал покупать рабов. К тому времени американские планататоры уже ценили рабов крещеных и знающих язык. Для этого полагаться приходилось на самовоспроизводство.

Последним же большим государством, которое запретило трансатлантическую торговлю людьми, была та самая Бразилия. Это произошло в 1853 году и стало окончательным концом промышленной работорговли в Африке.

Новые времена диктовали новые законы, в которых ценятся уже не живые орудия, а ресурсы. Не люди, а земля на которой они живут.

На эту землю и решил наложить свои жадные руки король Бельгии Леопольд Второй. И сделать это под отличным предлогом: Леопольд объявил, что на территории бассейна реки Конго он будет искоренять остатки рабства. Это был первый камень в той пирамиде зверств, которые жадный король обрушил на землю черных богов.

Продолжение следует

Евгений Войченко, для «Страйка»





Loading...



Залишити коментар