Жизнь и смерть капитана Санкары

0

sankara

31 октября 2014 года народное восстание в небольшой африканской стране Буркина Фасо свергло Блэза Компаоре, одного из самых отвратительных диктаторов в Африке. Компаоре захватил власть 27 лет назад, убив своего друга Томаса Санкару и задушив начавшуюся в 1983 году буркинийскую революцию. Свержение убийцы – хороший повод вспомнить об убитом, вспомнить попытку капитана Томаса Санкары вывести свой народ из отсталости и нищеты, освободить свою страну – бывшую колонию Франции – от неоколониальной зависимости и поставить ее на путь независимого развития. И подумать над вопросом, почему это у него не получилось.

Верхняя Вольта (так до 1984 года называлась Буркина Фасо) получила политическую независимость в 1960 году – в «год Африки», когда независимости добились 17 африканских стран. Пришедший к власти прозападный президент Ямеого первым декретом запретил все партии, кроме своей собственной. Ямеого был свергнут генералом Ламизаной в 1966г. Дальше в Верхней Вольте произошло еще несколько военных переворотов, не слишком, по африканским меркам, кровавых. В стране было сильное профсоюзное движение и существовало несколько коммунистических партий – просоветская Партия африканской независимости, проалбанская Вольтийская революционная коммунистическая партия (она, в отличие от других, существует и по сей день, на заглавной странице ее сайта посетители могут увидеть портрет… И.В. Сталина!), прокитайский Союз коммунистической борьбы – восстановленный и всякие странные отколы от них.

Верхняя Вольта – бедная страна, не имеющая выхода к океану. Разработанных полезных ископаемых в ней было мало. Служила она прежде всего источником дешевой рабочей силы для соседних западноафриканских государств. Несмотря на политическую независимость Верхней Вольты, французский капитал сохранил контроль над экономикой страны.

В 1980 году пришел конец многолетней диктатуры Ламизаны, его сверг полковник Сайе Зербо. Министром информации в своем правительстве Зербо назначил молодого (родился в 1949 году), талантливого и популярного в народе (еще бы, в свободное время играет в джаз-банде!) капитана десантников Томаса Санкару. Зербо не знал, что Санкара создал подпольную «Группу офицеров-коммунистов» и что подкупу он не поддается.

В апреле 1982 года Санкара ушел в отставку после того как правительство Зербо подавило организованные профсоюзами рабочие выступления. При этом Санкара в речи с объяснением своей отставки публично сказал: «Горе тем, кто затыкает народу рот!». В ноябре 1982г. в результате нового военного переворота президентом становится врач Жан Батист Уэдраого. Он назначает Санкару премьером-министром, но вскоре снимает его с должности и помещает под домашний арест как слишком левого. В начале августа 1983 года происходит поддержанное широкими массами населения военное восстание, которое возглавил ближайший друг и единомышленник Санкары Блэз Компаоре (тот самый!). Повстанцы свергают Уэдраого, Санкара становится президентом.

С Уэдраого, кстати, ничего страшного не случилось – он вернулся к своей профессии врача и здравствует по сей день. В 1984 году Народный Революционный Трибунал судил бывших президентов Ламизану и Зербо по обвинениям в коррупции и злоупотреблениях властью. Ламизана был оправдан (!), а Зербо – приговорен к 15 годам тюрьмы, но уже в следующем году амнистирован. Это противоречило принятым в африканском мире традициям обращения со свергнутыми президентами и диктаторами – друг Санкары, диктатор Ганы Роулингс, придя к власти в 1979 году. как левый, сразу же расстрелял двух предыдущих правых военных диктаторов. С конца 1980-х годов Роулингс, впрочем, стал проводить вполне прокапиталистическую политику, и мирно удалился от власти лишь в 2001 году. Так что не был режим Санкары кровавым тоталитарным режимом.

Придя к власти, Санкара провозгласил, что в Верхней Вольте началась «народная и демократическая революция». Наступил период социальных преобразований. Либералы утверждают, что все попытки проведения экономических преобразований в отсталых странах силами революционного государства экономически неэффективны. Рынок, рынок и еще раз рынок! На самом деле это не так, этатистские преобразования в отсталых государствах до определенного предела могут быть весьма эффективны с точки зрения повышения народного благосостояния. И губила прогрессивные модернизаторские режимы в отсталых странах не их мнимая экономическая неэффективность, а социальные противоречия, решить которые эти режимы не могли.

Одной из первых мер, проведенных режимом Санкары, была аграрная реформа. Вожди племен лишились своей власти и привилегий. Крестьяне перестали уплачивать им дань и работать на них барщину. Вслед эа этим земля была отнята у феодальных землевладельцев и передана крестьянам. Благодаря этому за три года урожайность выросла с 1700 до 3800 кг пшеницы с гектара земли, что позволило стране перейти на самообеспечение продовольствием.

Энергично проводилась компания борьбы с опустыниванием, угрожавшим лишить страну плодородных земель. Для борьбы с опустыниванием каждая деревня была обязана посадить рощу. Всего в 1983-1987 годах было посажено 10 млн деревьев. В столице страны Уагадугу и других больших городах стало массово строиться дешевое жилье для бедняков. Началось строительство первой в стране железной дороги, которая должна была соединить Уагадугу с залежами полезных ископаемых на севере. Была проведена массовая вакцинация 2,5 миллионов детей, благодаря этому показатели детской смертности, ранее самые высокие в мире (280 смертей на тысячу новорожденных) снизились почти в 2 раза (145 смертей на тысячу новорожденных). Санкара отменил подушный налог и списал долги мелким арендаторам. Была развернута успешная компания по борьбе с неграмотностью.

Рая Санкара не построил, социализма – тоже, но жить трудящимся людям Буркина Фасо благодаря ему на какое-то время стало легче. За это они его до сих пор и любят…

Что немаловажно, менялся не только жизненный уровень низов, менялась их самооценка. Из эксплуатируемых старыми феодалами и новыми буржуа, обманываемых политиками и подавляемых военными объектов эксплуатации трудящиеся страны начали втягиваться в политику и становиться – пусть в ограниченных пределах – силой, способной влиять на условия своей жизни.

В августе 1984 года страна была переименована. Старое, полученное от колонизаторов название Верхняя Вольта (от названия реки) было заменено на Буркина Фасо – «страна достойных людей». Подобное переименование было символическим, но символика тоже имеет вполне реальные последствия.

Санкара проводил энергичную политику в интересах улучшения положения женщин. Было запрещено женское обрезание, запрещены многоженство и принудительные браки. Женщины получили равный с мужчинами доступ к образованию. Более того. Они могли теперь по желанию служить в армии, где был создан даже особый женский отряд мотоциклисток. Началось распространение средств контрацепции. Правительство Санкары первым в Африке признало факт эпидемии СПИДа и стало принимать меры по ее остановке. Женщины, при наличии способностей, становились министрами в революционном правительстве в Уагадугу и революционными комиссарами (т.е. губернаторами) в провинции.

Кроме женщин, Санкара уделял особое внимание детям. Была создана пионерская организация, воспитывавшая будущих борцов революции. Санкара достаточно рано понял свою обреченность и надеялся, что дети, которые пройдут через пионерские отряды, в будущем, на новом витке истории продолжат и доведут до конца его дело. И он не ошибся. Среди тех, кто свергнул сейчас режим Компаоре, немало людей, для кого пионерские отряды эпохи Санкары остались лучшими воспоминаниями жизни, светлой легендой из прошлого, легендой, которая должна вернуться на новом историческом повороте.

Режим Санкары не был, конечно же, ни властью рабочих Советов, ни тем более безвластным анархо-коммунистическим обществом. Не был, он, с другой стороны, и тоталитарной диктатурой. Это была власть пользовавшегося народной поддержкой революционного вождя, пытавшегося развивать инициативу низов и подавить с ее помощью сопротивление бюрократической буржуазии – чиновничества, офицерства, перекупщиков и т.д. Такая сложная конструкция вела к неустойчивости режима и делала неизбежными его гибель или перерождение.

Санкара не мог уничтожить объективно обусловленную потребность общества в бюрократическом аппарате, не мог уничтожить разделение труда на управленческий и исполнительский. Производительные силы для этого того еще не созрели – не только в Буркина Фасо, но и во всем мире. Что он пытался делать – так это инициировать самоорганизацию низов, а также ограничивать и оттеснять ею бюрократический апппарат. Во всей стране были созданы Комитеты защиты революции – вооруженные народные организации, которым должна была принадлежать власть на местах. Впрочем, как оказалось, Комитеты защиты революции развивались не столько в сторону прямой демократии, сколько в сторону превращения в новый государственный апппарат, альтернативный уже существующему и стремящийся занять его место.

Комитеты защиты революции, среди прочих дел, должны были ограничивать аппетиты армии, привыкшей за период независимости, что именно она является настоящим хозяином в стране. В рамках борьбы с чиновничьими привилегиями закрытый спецраспределитель для высшего офицерства был превращен в общедоступный гигантский супермаркет. Это вызвало симпатии народа, но также вызвало естественное раздражение офицерства.

Реально существовало многовластие, своеобразное разделение властей, не похожее на то, какое существует в парламентских системах, но при этом именно разделение властей, а не тоталитарная диктатура. Высшая власть в стране принадлежала Национальному комитету революции, руководящие позиции в котором занимали 4 офицера – Санкара, Компаоре, майор Жан-Батист Букари Лингани и капитан Анри Зербо (эти двое в октябре 1987 году поддержат переворот Компаоре и убийство им Санкары, но в сентябре 1989 года Компаоре обвинит их самих в организации заговора и расстреляет). Властью на местах в значительной мере становились Комитеты защиты революции. Но сохранялся и старый бюрократический аппарат, министерства и ведомства. В стране существовала коммунистическая многопартийность. Из множества коммунистических партий только Вольтийская революционная коммунистическая партия (та самая, со Сталиным на сайте!) выступила против «мелкобуржуазного» режима Санкары, все остальные поддержали его и получили в свое распоряжение по одному или по несколько министерств. Дальше произошло слияние этих компартий с государственным аппаратом и превращение их в лоббистские группы своих министерств.

В отличие от множества либеральных буржуазных режимов, обещавших борьбу с чиновничьей коррупцией и казнокрадством, но на деле лишь раздувавших их (вспомним Ельцина!), Санкара всерьез взялся бороться с этими неизбежными последствиями власти бюрократического аппарата. Правительство было пересажено с дорогих автомобилей на дешевые, зарплата чиновникам была урезана, им было запрещено пользоваться личными шоферами и летать бизнес-классом. Одну месячную зарплату чиновники были обязаны сдавать в социальные фонды. Сам Санкара подавал пример скромности и аскетизма.

Поставив первоочередной задачей развитие национальной экономики и поддержку отечествнного производителя (причем производителем считался не олигарх, а крестьянин!), Санкара обязал чиновников покупать буркинийскую фасоль и буркинийские бананы. На работу они были обязаны приходить не в дорогих западных костюмах, а в традиционной местной одежде из хлопка, причем Санкара, внезапно появлявшийся то в одном, то в другом министерстве с ревизией, проверял, как исполняется этот декрет. Исполнялся, как и следовало ожидать, он плохо – чиновники приходили на работу в том же, в чем и прежде, а даса – хлопковую тунику, приносили с собой в чемодане и быстро переодевались, услышав звонок от соседей, что президент на своем велосипеде едет в их сторону.

Необходимость делиться с народом и хотя бы внешне соблюдать декорум революционного аскетизма вызывала раздражение правящего класса и вела к росту у него контрреволюционных настроений. К этому фактору назревавшего контрреволюционного переворота добавлялось раздражение против Санкары за пределами Буркина Фасо –раздражение как французского империализма, так и правителей соседних африканских государств.

На конференции Организации африканского единства в Аддис-Абебе в 1986 году Санкара призвал все африканские государства отказаться от уплаты внешнего долга западным державам. Это означало бы решительный разрыв с мировым империализмом, от чего в панике шарахались не только вполне прозападные режимы, но и все более теряющие революционный радикализм «страны социалистической ориентации». Надежда на путях «социалистической ориентации» добиться быстрого разрыва с нищетой и отсталостью не увенчалась успехом. Путь оказался долог, тернист и исполнен противоречий. Вкусившие прелестей власти бывшие борцы за национальное освобождение, увидев, к тому же, что Советский Союз начал поворот к сближению с США и готов продать своих союзников в Африке во имя «мирного сосуществования», стали готовиться к отказу от от революционных претензий и к «интеграции в мировое сообщество». Призыв Санкары был обращен в пустоту. Его революционный радикализм пугал правителей африканских государств – и пугал именно тем, что вызывал волну сочувствия у африканских обездоленных масс. Санкара вырастал в революционного лидера континентального масштаба – и именно поэтому становился страшной угрозой всевозможным африканским диктаторам, царькам и президентам.

А как он говорил с французскими империалистами, как он говорил! Когда в 1986 году французский президент «социалист» Миттеран после вояжа в ЮАР заехал с хозяйским осмотром в Буркина Фасо, то услышал вместо просьб о кредитах (а кредиты Санкара не брал принципиально, считая, что они губят национальную экономику – как наркотики губят организм человека) вопрос, каково Миттерану было пожимать кровавые руки главаря режима апартеида Питера Боты и понимает ли он, что честь Франции после подобных рукопожатий вывалена в грязи? Маленькая нищая Буркина Фасо, 8 миллионов населения, никакой промышленности, никаких ресурсов, – и вопросы, каких сытым и самодовольным хозяевам капиталистического мира не задавали уже давным-давно. Миттеран нашелся, что ответить, он сказал вальяжным тоном, что молодости свойственно преувеличивать и что это вполне простительно. А Санкара отвечал, что честь Франции спасена лишь тем, что французские власти – это не вся Франция, что во Франции есть такая же эксплуатация и угнетение, как и в Африке, но что и во Франции есть люди, которые борются против них, как есть такие люди и в Африке.

Не жилец на империалистическом свете тот, кто, забывая все нормы отношений маленьких полуколоний с империалистическими державами, осмеливается говорить таким языком с правителями этих держав. Когда так говорили с Антантой большевики, у них была в распоряжении огромная, поддерживающая их, пусть и недовольно иной раз ворча, страна, да в союзниках – все революционное крыло мирового рабочего движения. У Санкары же была лишь бедная Буркина Фасо да посильная помощь далекой Кубы.

Понимал он свою обреченность, понял ее, начиная с некоторого момента, и хотел успеть сделать как можно больше, чтобы оставить побольше заделов на будущее. Я начал, другие когда-нибудь продолжат. Жермен Питроипа, женщина-революционный комиссар при Санкаре, вспоминает: «Когда мы говорили Томасу, что все меняется слишком быстро, он отвечал: «А вы думаете, мы тут надолго? Наши враги не позволят нам дойти до конца, так что нужно показать им все, на что мы способны во всех сферах деятельности».

Французский империализм, правители соседних держав, в первую очередь – пожизненный президент Кот д’Ивуар Уфуэ-Буаньи, буркинийская бюрократическая буржуазия, наконец, вчерашние товарищи из руководства революцией – все эти силы сплотились против Санкары. А возглавил заговор его вчерашний лучший друг – Блэз Компаоре.

И наступил у Санкары волевой паралич – такой же волевой паралич, какой был у Робеспьера и Сен-Жюста накануне 9 термидора. Революция зашла в тупик, битву мы проиграли, остается умереть так, чтобы это послужило на пользу делу. Когда капитан Бухари Каборе, начальник охраны Санкары, сказал ему, что нужно срочно принимать меры против Компаоре, Санкара ответил:

– Компаоре – мой друг, и разговор закончен.
– Ты что, не понимаешь, что он тебе давно уже не друг?
– Все равно. Мы друзей не предаем. Пусть они предают.

Сохранять власть любой ценой или погибнуть? Санкара сделал второй выбор. А правильный ли был это выбор, на этот вопрос нет хорошего ответа. Та же Жермен Питроипа так не думает: «После наступления регресса, я виню его за то, что он пожертвовал собой так рано. Нам еще столько нужно было сделать. И он не понимал, что его жертва, она, конечно, придала футуристическое направление его существу, но эта жертва… На деле он пожертвовал и многими другими людьми, потому что революция остановилась, и многие люди испытали это на своей шкуре, хотя и не хотят это признавать. Есть вещи, которые уже не осуществятся без его присутствия. Но, да, он был человек страстный, и когда я говорю, что виню его, я виню его потому, что надеюсь, что однажды мы каким-нибудь образом встретимся и я ему скажу, что было слишком рано… Слишком рано становиться историей».

Так что, надо было удерживать власть любой ценой? Так, как стремился удержать ее Каддафи, отказавшийся в начале 1990-х годов от революционного радикализма, воспринявший ценности свободного рынка, и погибший, пытаясь подавить направленное против него народное восстание? Или так, как удержали ее друг Санкары президент Ганы, бывший левак Роулингс и вчерашние «марксистско-ленинские» режимы Гвинеи-Бисау, Анголы и Мозамбика, сдавшие свои страны транснациональным корпорациям?

Нет на этот вопрос хорошего ответа. И реал-политик – главное, мол, удержать власть, и идеалистическая святость – лучше погибнуть с честью, чем замарать руки братоубийством, это лишь часть правды.

Не мог победить Санкара, не мог, даже если и расстрелял бы он Компаоре. Не его было время. Надвигался триумф мирового неолиберализма и «конец истории» – и стал Санкара светлым и чистым завершением эпохи национально-освободительных революций 1980-х годов. Не мог он победить сейчас – и, чтобы победить в вечности, должен был сейчас погибнуть.

А дальше был переворот 15 октября 1987 года, когда Санкару и его 12 соратников (тоже символика!) расстреляли ворвавшиеся на их заседание охранники Компаоре. По одной из версий, услышав возню за дверями, Санкара поднял руки и сказал побледневшим товарищам: «Не бойтесь, им нужен только я». Нужен был, впрочем, не только он…

Компаоре, придя к власти, быстро отказался от социальных программ и превратился, перестреляв всех конкурентов и оппозиционеров, в неолиберального диктатора, правившего Страной достойных людей 27 лет и 15 дней.

А от Санкары память осталась. Хорошая память. О том, как он жил – и как он умер, отказавшись предать друга, который предал его. И если Каддафи, даже когда улягутся страсти и станет возможной объективная оценка его деятельности, вспоминать будут очень неоднозначно, то с Санкарой все просто. Не построил он рая и не мог построить. Но простые люди благодаря ему пусть недолго, но стали жить лучше. И дал он им надежду, что когда-нибудь они добьются победы.

Алексей Куприянов, для «Страйка»




Loading...



Залишити коментар