Как начинался нацизм

0

Читаю эссе Иштвана Деака про гитлеровскую Европу — сборник его эссе и рецензий, опубликованных в The New York Review of Books, на книги, посвященные Холокосту и Нацистской Германии. Говоря о генезисе нацистского режима он начинает так:

«Гордон Крейг в книге „The Germans“ (New York: Putnam’s, New American Library, 1982) представил версию своего классического объяснения нацистского режима. По словам Крейга, все началось из-за немецких романтиков. Рискуя упростить сложную и изящную точку зрения Крейга, мы опишем его взгляды так: нацизм не возник бы, если бы немцы девятнадцатого века смогли освоить опыт Просвещения. Вместо того, чтобы развивать свои критические способности, они выбрали эскапизм, сбежав в музыку Вагнера и в приключенческие истории Карла Мая — оба, кстати, были чрезвычайно любимы Гитлером.

Политический романтизм характеризовал и немцев двадцатого века: „Он произвел впечатление на образованный средний класс и особенно академическую молодежь и помог как ослабить их уверенность в демократической системе, так и укрепить их скрытую тенденцию к эскапизму. Бенефициаром работы политического романтизма был Адольф Гитлер“.

Несмотря на его серьезные обвинения по отношению к интеллектуальной традиции Германии, Крейг очень оптимистично относится к сегодняшним немцам. Он видит резкий разрыв с романтизмом после 1945 года, когда большинство немцев наконец вернулись в реальность и выбрали путь рационализма. Это правда, пишет он, что иррациональность еще не ушла целиком (хорошим примером здесь может послужить деятельность группы Баадера-Майнхоф и Фракции Красной Армии), но в целом эпоха политического романтизма в Германии закончилась. (Его книга была опубликована еще до появления партии зеленых)».

Дальше Деак, конечно, приводит и взгляды других историков: левый английский историк Саймон Тэйлор считал причиной появления такого режима сражения между немецкими социал-демократами и коммунистами, наряду с обеднением среднего класса; Фолькер Бергхан изучает социальные реформы Веймарской Германии и приходит к выводу, что от них мало выиграли профсоюзы, но много — крупные предприниматели, превратившие свои концерны в гигантские картели, контролировавшие экономику и уничтожавшие небольших производителей; Уильям Шеридан Аллен, изучавший приход нацистов к власти на примере Нортхайма — небольшого города в Нижней Саксонии — демонстрирует, что стремление среднего класса контролировать низший городской класс и их политических представителей, Социал-демократическую партию, привело к росту популярности нацистов (а Великая Депрессия подлила масла в огонь).

Все это здорово и интересно, но у меня остались вопросы к Крейгу, о котором говорилось в начале. Это действительно очень изящная точка зрения – отмотать мировую историю до XVIII века и там-то найти ответы на все проклятые вопросы. В другой своей книге Крейг и вовсе писал о Гитлере так:

«Адольф Гитлер был sui generis, силой без реального исторического прошлого …, устремленной к завоеванию власти для своего собственного удовлетворения и к уничтожению людей, существование которых было для него оскорблением и чье уничтожение было бы его триумфом и торжеством».

Это очень увлекательно — думать, что рационализм Просвещения служит эдаким предохранителем от безумия романтизма, но как с такой точкой зрения можно всерьез соглашаться не представляю. Я даже не буду говорить о том,
какой политический бардак устроили рациональные и просвещенные организаторы Французской революции и куда их вынесла волна политической жестокости. Это все и так ясно. Но ведь и XIX, и уж тем более XX век наглядно продемонстрировал, что те, кто всерьез воспринял Разум, Просвещение и Материализм могут построить мир не менее чудовищный, чем тот, что был порожден фантазией германского романтизма. Примеров так много: от Ленина и большевиков, людей предельно материалистичных, до камбоджийских коммунистов, ведомых Пол Потом — человеком, восхищавшимся Руссо. С другой стороны, романтический итальянский фашизм в шкале насилия совсем не дотягивал до стандартов Нацистской Германии.




Loading...



Залишити коментар