Что же на самом деле происходит в Турции? - Перший Соціальний

Что же на самом деле происходит в Турции?

0

Cергей Ильченко, СтрайкUA

Искренность протеста, нищета идей

Протесты в Турции не утихают уже двенадцатый день. Но, хотя волна митингов накрыла все крупные города, в них до сих пор не просматривается лидеров. Нет ни одного политика или политической партии, о которых можно было бы сказать: вот, они, те, кто всё это организовал и возглавил.

И если отсутствие организаторов ещё можно понять, ибо протестная волна нередко возникает  стихийно, от самого слабого толчка, как итог давно копившегося напряжения, то отсутствие лидеров почти две недели спустя – это уже странно. Волна ведь не возникает сама по себе. Волну поднимают идеи, имеющие хождение в обществе, а у этих идей должны быть глашатаи и идеологи – должны быть даже тогда, когда идеологии как таковой, почти нет. Отсутствие лица, зримого образа, личности, которая стала бы символом «турецкого лета» сильно бросается в глаза по контрасту с очень личным характером самих протестов, направленных не столько против правительства, или правящей партии, сколько против премьера Реджепа Эрдогана. Этим уже воспользовались Эрдоган, и его однопартиец, президент Абдуллах Гул, активно формирующие в общественном сознании образ маргиналов, бесящихся с жиру, за право пьянствовать и развратничать.

Пока Гул, олицетворяющий для зарубежной аудитории европейское лицо Турции, говорит о том, что в отличие от рухнувших ближневосточных диктатур, в стране регулярно проходят свободные выборы, что мнение народа принимается во внимание властями, а правосудие соответствует всем западным стандартам, Эрдоган обращается к своим сторонникам внутри страны. Его аудитория – это турецкая «почва», не столько даже именно исламская, хотя Ислам и играет в её сознании значительную роль, сколько консервативно-аграрная, докапиталистическая часть общества, сопротивлявшаяся реформам ещё со времен Мустафы Кемаля. И часть эта, судя по результатам конституционного референдума 2010 года,  весьма и весьма значительна.

Примечание: курды проигнорировали референдум

Хотя официальная пропаганда говорила о вынесенных на референдум поправках как о необходимых шагах для приведения Конституции в соответствие с нормами ЕС, его глубинная суть совсем была иной. Референдум стал одним из эпизодов борьбы между двумя политическими элитами Турции: светской и традиционалистской. Тогда, в 2010, победили традиционалисты.

Чтобы понять суть конфликта, надо вспомнить, что именно армия долгое время была конституционным гарантом светского развития страны. Так сложилось исторически: Турецкая Республика была создана националистической, но при этом вполне светской военной элитой в 1923 г. До конца 1980-х гг. основными противниками военных были коммунисты. А в 90-е гг., после распада СССР, с началом вызванного им кризиса коммунистического движения, на первый план этого противостояния вышли выходцы из низов, тесно связанные с суфийскими братствами – тарикатами. Впрочем, суфизм, по большей части являет собой достаточно либеральный вариант Ислама, религиозный фанатизм Турции вообще не был свойствен, Ислам был скорее инструментом политического объединения Блистательной Порты.

Но вернемся к новейшей истории. В соответствии со старой конституцией, Совет Национальной Безопасности, состоящий из глав Генерального штаба и четырех родов войск, а также избранных членов кабинета министров определял стратегию национальной безопасности страны. Это позволяло армии напрямую вмешиваться в политику. Формально – при угрозе основополагающим принципам турецкого государства: национальному единству, секуляризму или республиканской форме правления, на практике – при всякой угрозе своим интересам. И армия активно использовала это право, устраняя неугодных лидеров и распуская партии. С момента возникновения многопартийной системы в 1946 г., в Турции произошли три крупных военных переворота (1960, 1971 и 1980 гг.), и десятки мелких случаев вмешательства военных в политическую жизнь: запреты партий, отстранение от власти неугодных политиков и отмена законов, принятых парламентом.  Так, в 1997 г. был отстранен от власти премьер-министр Н. Эрбакан, а его партия Благоденствия распущена по подозрению в использовании ислама в политике. В 2001 была распущена еще одна исламская партия – Добродетели, воссозданная в дальнейшем в виде правящей ныне ПСР.

Диктатура военных, постепенно превратившаяся в надоедливый реликт, вызывала все большее раздражение в турецком обществе. Однако особого выбирать тоже было не из чего. И с 1970-х гг. процент голосовавших за исламских традиционалистов постоянно рос. Он рос, несмотря на мощное административное давление, и на светский, в целом, характер турецкого общества. В 2001 г., на основе распущенной партии Добродетели была основана ПСР – а в следующем, 2002, она уже выиграла выборы, набрав 34% голосов, и сформировав однопартийное правительство.  С 2002 г. светские силы дважды возбуждали процесс о её закрытии, но безуспешно, хотя некоторые законы, принятые парламентом, и отклонялись Конституционным судом. В ответ ПСР начала кампанию по дискредитации армии, обвиняя оппонентов в подготовке военного переворота. По делу Эргенекон были привлечены десятки влиятельных фигур: отставные военные, журналисты, профессура и лидеры политических партий. За десять лет нахождения у власти правительству ПСР удалось сломить сопротивление армейцев, добиться господства в сфере медиа, сменить руководство большинства университетов, завоевать влияние в полиции.

Настоящая война, пик которой как раз и пришелся на референдум, развернулась и в экономике. Традиционно в Турции было велико влияние государственного сектора, управляемого чиновниками, многие из которых имели армейское прошлое. ПСР провела масштабную приватизацию, передав значительные ресурсы в руки дружественных партии холдингов.

Но, несмотря на то, что военная бюрократия вызывала неприятие у очень и очень многих, далеко не все турки были восторге от такой смены курса. В категориях бывшего СССР борьбу двух сил в турецкой политике можно сравнить с борьбой государственников-сталинистов и государственников-православных (если бы они не сумели договориться и объединиться, как это случилось в России). Человеку левых или  либеральных взглядов такой выбор, по сути, не оставлял никакого выбора вообще. И референдум разделил Турцию: наиболее промышленно развитые провинции проголосовали против усиления исламистов, рассудив, что если власть военных и без того уже ослаблена, то не стоит растить нового дракона взамен старого. Сельские же районы, как более традиционалистские, напротив, поддержали ПСР.

Однако суть нынешнего конфликта несводима и к тому, десятилетней давности противостоянию.   За десять лет Турция сильно изменилась, причем, изменилась она во многом, благодаря успехам политики Эрдогана. Освободившись от бюрократических рамок, страна вошла в фазу промышленного роста, в ней выросло число людей, получивших западное образование, прежде всего – молодых, она приблизилась к развитым странам запада по множеству параметров, в том числе и по стилю жизни. Это и породило нынешнее противостояние: Турция выросла из рамок, в которых она была понятна приемлема для Эрдогана – выходца из вполне традиционалистской среды. Как следствие, новая, модернизированная Турция стала раздражать Эрдогана, а остановившийся в своем развитии, консервативный Эрдоган стал вызывать раздражение у значительной части турецкого общества. Турция попросту выросла из рамок, установленных им. Попытки же Эрдогана сузить эти рамки: вводя в школах изучение Ислама и ограничивая деятельность профсоюзов; запрещая первомайские демонстрации и продажу алкоголя после 22 часов – список поводов для раздражения можно привести очень длинный, причем они имели самый разный масштаб – только усугубили ситуацию. Напряженность в обществе достигла опасной черты – но Эрдоган этого не понял, не уловил, и, насколько можно судить, искренне не понимает до сих пор. Он пытается «додавить» протест, не идя ни на какие уступки, и по-прежнему говорит о событиях, охвативших уже всю страну, как о конфликте вокруг сноса парка – и не более, причем и в этом конфликте он не намерен уступать. Если бы за нынешними протестами прослеживался армейский или оппозиционный след, ситуация была бы ему понятна. А сейчас мечется, не видя противника, на которого можно было бы обрушить главный удар, раздавить, уничтожить, рассеять… Эрдоган готов к бою, к борьбе, к войне – но с кем? «Иностранные агенты» – вынужденная версия, необходимая ему более для себя самого, чем для кого бы то ни было ещё, просто чтобы обрести под ногами твердую почву. Но «агенты» остаются в тумане, их нет, их не удается что называется пощупать руками – а никакого другого противника в привычном Эрдогану понимании тоже не видно. Военные? Они заняли нейтрально-выжидательную позицию. Оппозиционные партии? Они также очень осторожны и предостерегают своих сторонников от участия в демонстрациях под партийными символами.

Итак, Эрдоган растерян. От растерянности он и совершает множество глупостей: то бросается на безуспешные поиски иностранной агентуры, то начинает войну с блоггерами, поспешно арестовывая несколько десятков человек, а затем, столь же поспешно, их выпуская, то организуя встречу в аэропорту со своими сторонниками по возвращении из североафриканского турне, от которой до неприличия несет дешевой постановкой. При этом, Эрдогана и сегодня поддерживает большинство населения – это действительно так. Он знает это, и на этом знании как раз и основана его крайняя самоуверенность. Но премьер не берет в расчет низкое качество этого большинства, ибо это большинство необразованных и косных. Образованная молодежь, появившаяся в ходе экономической модернизации, причем, как один из её продуктов, и желающая приблизить турецкие реалии к реалиям стран Запада выступает против Эрдогана как надоевшего символа излишней опеки. Те, кто  протестует сегодня в Стамбуле, вовсе не находят смысл жизни в том, чтобы пьянствовать на улицах, бить полицейских и делать аборты, как это пытается представить своим сторонникам Эрдоган. Но они желают сами строить свою жизнь, и твердо отвергают навязчивую опеку государства.

А эта опека, между тем, становится все более и более несносной.  В Турции существует видимость демократии, но нет независимых СМИ и свободы информации. Не менее 49 журналистов оказались в тюрьме за свою профессиональную деятельность. Тревогу образованной части турецкого общества вызывают и электоральные планы Эрдогана: в 2014 году нынешний премьер, не имеющий возможности пребывать в этой должности третий срок подряд, вознамерился занять должность президента, для чего готовит конституционные изменения, наделяющие этот пост более значительными полномочиями.

Сегодняшние протесты в Турции очень неоднородны. В них, пусть и стихийно, без явного лидера, присутствуют и кемалистская (читай – сталинистская) составляющая, но, вместе с тем, в них сильны и демократические и антиклерикальные ноты. Однако эта сторона турецкого протеста все ещё остается крайне аморфной и неструктурированной. Как следствие, она пока не имеет перспектив институализироваться в самостоятельную политическую силу.

Конечно, стремление к демократии, и недовольство ползучей клерикализацией, ставшей при  Эрдогане частью государственной политики, очень ясно очерчивают светское направление развития Турции. Страна мало-помалу изживает феодальное наследие и органично входит в состав мирового капиталистического  центра, притом, в качестве именно той его части, которая, в силу культурной и исторической близости, теснее всего контактирует с исламским миром. В этом центре, в группе стран, где капитализм быстрее всего приближается к пределу возможностей своего развития, ранее всего и будыт созданы стартовые условия для перехода к социализму. Таким образом, с точки зрения интересов и перспектив мирового левого  движения, появление в этой группе стран государства, имеющего исламские исторические корни, можно только приветствовать. Однако идейная слабость сегодня делает турецкий протест чрезвычайно уязвимым и фактически лишает его сколь-нибудь серьезных перспектив политических в обозримом будущем.

Этот вакуум идей чем-то напоминает события 1968 года. Тогда чешская молодежь рвалась из рамок индустриально-феодальной опеки,  выдаваемой пропагандой за социализм, и мечтала о полноразмерной демократии. Их ровесники из буржуазных столиц, столкнувшись с ограничениями капитализма, тосковали о социализме. Однако и те, и другие оказались идейно слабы, что, в конечном итоге и обрекло их на поражение. Ни чешский «социализм с человеческим лицом», ни сексуальная вольница под красными знаменами, на полноценную революционную идеологию не тянули никак. И сегодня протестам в Стамбуле, как и тогда, в 68-м, в Париже и Праге, катастрофически не хватает прочной идейной основы.

* * *

Стамбул, площадь Таксим. Свидетельства очевидца.

Столкновений вообще никаких. Здесь вообще не об этом. «Либо ислам либо гей-парады» – это вообще не про сегодняшнюю Турцию. Сегодняшняя Турция – это и ислам и гей парады. И чадра и голые ножки на каблуках. Свобода вероисповедания и мировоззрения для всех. И полная толерантность всех друг к другу. Таксим – это не светские против исламистов. Здесь вчера  был намаз, и мусульмане молились, а светские стали в круг и охраняли их от провокаций. А я вчера пил пиво в парке рядом с консервативной такой застарелой мусульманской парой, мужик и пятидесятилетняя тетка в платке. Мужики явно ваххабитского вида с бородами до пупка и в зеленых шапочках ходят в одной толпе с феминистками и ни у кого это не вызывает вопросов. Вообще никаких. Самое обычное дело. Здесь все совсем по-другому, это совсем иной уровень отношений в обществе, совсем иной уровень самого общества.

Авторитаризм здесь на данный момент невозможен в принципе. Речь не об Эрдогане как о персоне, а о коллективном “эрдоране”, как векторе развития Турции в следующие десятилетия.
Но самое, конечно, поразительное во всем этом деле, это вчерашние фанаты. Собрать вместе фанатов «Фемербахче», «Бешекташа» и «Галатасарая» – это примерно, как собрать вместе плечом к плечу на Манежной фашиков и чеченцев. Но вчера это произошло. И они вместе стояли на крыше, и вместе жгли фаера, и вместе скандировали, и вместе выступили на площадь. Гигантские толпы. Просто гигантские. Не каких-то там малолеток, здесь фанаты тоже совсем другие, чем мы их представляем. Это были взрослые люди, чуть не половина – с семьями и детьми, это не какие-то малолетки покуражиться выходили, это был именно социально значимый гражданский марш фанатов. И это тоже совсем другой уровень отношений. И именно это и был перелом.

* * *

Эрдоган консолидирует своих сторонников

Выступая в воскресенье, 9 июня, на митинге в городе Адана, турецкий премьер призвал собравшихся «преподать урок манифестантам, требующим его отставки». Он заявил, что результаты предстоящих местных выборов «покажут, на чьей стороне правда». Протестующих Эрдоган назвал «террористами» и «вандалами».

«Я хочу, чтобы вы преподали им урок демократическим путем на выборах, которые состоятся через 7 месяцев. Вы дадите достойный ответ тем, кто распространяет ложные новости в нашей стране и по всему миру; тем, кто не хочет, чтобы Турция была процветающей и сильной страной»,- заявил он.

Примерно в таком же тоне было выдержано и выступление Эрдогана в столице Турции, Анкаре, состоявшееся в тот же день. Обращаясь к многотысячному митингу своих сторонников, он призвал ответить на волну антиправительственных протестов ещё более масштабными выступлениями в поддержку правящей партии, а также голосовать за нее на предстоящих выборах. Собравшиеся скандировали: «Мы готовы умереть за тебя, Тайип!».

Но в это же время, совсем неподалеку, на площади Кызылай турецкой столицы, тысячи людей требовали отставки премьера. Они обвиняли его в исламизации страны, авторитарном правлении и жестоком подавлении акций протеста. Особое возмущение вызвали пренебрежительные отзывы Эрдогана об участниках антиправительственных выступлений. Участников антиправительственного митинга в Анкаре полиция разогнала водометами и слезоточивым газом.

* * *

И в верхах тоже нет единства

Десятки тысяч людей продолжали протестовать в воскресенье, 9 июня, и на стамбульской площади Таксим. В парке Гези вновь разбит палаточный городок, где ночуют его защитники.

Губернатор Стамбула Хюсейин Авни Мутлу принес извинения за жестокий разгон демонстраций 31 мая и заверил, что новых силовых акций в отношении манифестантов власти предпринимать не будут. Тем не менее в отдаленных кварталах города прошли новые столкновения демонстрантов с полицией.

Итак, конфликт в Турции гораздо сложнее и принципиальнее, чем спор вокруг парка Гези или отношения к Эрдогану. По сути, страна стоит на распутье, столкнулись две части общества: модернистская и традиционалистская. Исход этого противостояния пока не ясен – но для дальнейшей судьбы и Турции, и Ближнего Востока, и всего мира он имеет огромное значение.




Loading...



Залишити коментар