Восстания за «железным занавесом»: к 25-летию падения Берлинской стены (SocialistWorker) - Перший Соціальний

Восстания за «железным занавесом»: к 25-летию падения Берлинской стены (SocialistWorker)

0

25

С момента падения Берлинской стены в ноябре 1989 г., события, которое стало символом падения так называемых коммунистических режимов Восточной Европы, прошло 20 лет. Массовые демонстрации, которые развернулись в Восточной Германии в самом начале октября и распространились на Болгарию, Чехословакию и в конце концов, Румынию с поразительной скоростью привели к падению правления коммунистов во всех этих странах.

Однако это были не первые рабочие протесты в Восточной Европе. Деннис Кошут подробно рассказывает об истории сопротивления, которое не давало покоя правителям Восточного блока с момента установления ими режимов, которые они ошибочно именовали социалистическими.

1.

Несмотря на то, что роман Джорджа Оруэлла «1984» больше не входит в список обязательной литературы в таком же большом количестве средних школ, как во времена Холодной войны, он все еще бесспорно ассоциируется с обществами, которые существовали на востоке «железного занавеса» до падения Берлинской стены.

Главный герой книги Уинстон Смит живет под пристальным надзором Большого Брата, в постоянном страхе перед Полицией мыслей. С учетом повсеместного контроля со стороны правительства и искажения правды, не нужно внимательно вчитываться в сюжет, чтобы понять, что осуждение Оруэллом государственного надзора и пыток применимо ко многим странам прошлого и настоящего. Тем не менее, параллели с тиранией, которая правила Восточной Европой во имя ложного социализма, были особенно сильными.

Приношу свои извинения за то, что раскрою печальное окончание этой книги: Уинстону Смиту успешно промывают мозг, и он понимает, что любит Большого Брата. Этот роман стоит прочтения сам по себе, но если его оценивать как предсказание будущего России Иосифа Сталина и государств-сателлитов, образовавшихся после Второй мировой войны, он не столь полезен. Сходство заканчивается на идее, что эти государства смогли успешно убедить людей полюбить Большого Брата. На самом же деле, в Восточной Европе было предпринято много серьезных попыток свергнуть Большого Брата.

2.

Страны, из которых состоял так называемый социалистический Восточный блок, были созданы не в ходе народных социальных революций, которые привели к установлению нового режима, а в результате соглашения между Иосифом Сталиным, Уинстоном Черчиллем и Франклином Делано Рузвельтом при завершении Второй мировой войны. Это решение основывалось не на справедливом и равном разделении мира между конкурирующими идеями коммунизма и капитализма, а на том, насколько далеко продвинулись танки соответствующих сил.

Ложь о том, что это было как-то связано с различными политическими философиями, была выгодна для обеих сторон. На западе государственные лидеры могли ссылаться на сталинистскую диктатуру, которая называла себя социализмом, для дискредитации самой идеи социализма. Их противная сторона на Востоке могла в свою очередь прятать свое правление под маской социализма, пытаясь заглушить любую внутреннюю критику.

Примерно также, как нам говорят, что мы живем в демократическом обществе, в котором мы свободно можем становиться богатыми и делать, что хотим, рабочим на Востоке говорили, что они живут в социалистическом государстве, правительство которого защищает их интересы.

Правители на Востоке и на Западе были заинтересованы в том, чтобы перевернуть настоящую суть социализма с ног на голову. Обе стороны боялись, что идеи истинного социализма, в котором рабочие управляют обществом демократическим путем для защиты своих интересов, и, следовательно, меняли эти идеи до неузнаваемости. Несмотря на это, люди в Восточном блоке все же боролись, вплоть до того, что в ходе одной борьбы даже были созданы советы рабочих, необходимый элемент настоящей власти рабочего класса.

Самой ожесточенной была борьба рабочего класса в Венгрии в 1956 г. После смерти Сталина в 1953 г. его последователь Никита Хрущев разрешил определенные политические дискуссии для разрешения возникших серьезных экономических проблем. В Венгрии эта политическая нестабильность усугублялась стагнацией экономики и практически открытой ненавистью к Управлению государственной безопасности (УГБ), секретной полиции, которая шпионила, пытала и казнила всех, кто осмеливался оспаривать режим.

В конце октября то, что начиналось как демонстрация, собранная студентами для выражения солидарности с протестом в Польше, вылилось в массовые протесты, которые призывали к выводу русских войск и снятию местных глав государств.

После трансляции осуждения протеста правительством демонстранты направились на радиостанцию, на которой они столкнулись с 500 работниками секретной полиции. Когда толпа попыталась войти в здание, полиция открыла по ней огонь, тем самым превратив мирный протест в революционное восстание.

Вот как описывает события после расстрела демонстрантов представителями УГБ молодой архитектор, который видел все своими глазами:

«Из Буды через реку приехали два грузовика с солдатами, но ни офицеры, ни солдаты не стреляли по людям. Приказа не было, и солдаты оставались в грузовиках. Они начали передавать свое оружие через борта грузовиков в протянутые руки. Я взял автомат и начал стрелять по УГБ в окнах станции».

Было создано новое правительство под руководством реформатора Имре Надя. Русские войска вошли в Будапешт и другие большие города, пытаясь удержать контроль. Мятеж охватил заводы, рабочие которых давно испытывали сильное недовольство. Рабочие вооружились, и большая часть венгерской армии присоединилась к восстанию. По всей стране были созданы советы рабочих, солдат и студентов, которые заняли радиостанции для вещания своих новостей и требований, включавших в себя свободные выборы и вывод русских войск.

Надь попытался поставить свое новое правительство во главе страны и начал переговоры с СССР. Хрущев принял быстрое решение о том, что единственным решением была грубая сила, и 4 ноября Россия вторглась с тысячами танков, чтобы избежать любой возможности братания между русскими солдатами и венгерским народом. Надь был арестован, а потом казнен.

Русские войска применяли артиллерию и воздушные удары, бомбили основные революционные точки сопротивления, районы рабочего класса, и только в дальнейшем была раскрыта ложь, которую СССР распространил по миру, о том, что это была освободительная война венгерского народа против нескольких фашистов, выступающих против революции.

Это была не освободительная война. Это была тотальная война, направленная на уничижение идеи о том, что рабочие Венгрии или любой другой страны Восточного блока имеют право жить своей жизнью и выбирать свое будущее.

Русские не считали количество жертв. По заведомо заниженным оценкам было убито 2500, но на самом деле число жертв составило до 20000. Венгерский народ героически боролся против вторжения русских войск, независимо от того, какое у них было оружие. Когда рабочие уже физически не могли продолжать битву, началась всеобщая забастовка. В заводском районе Чепель были развешаны плакаты, высмеивающие ложь Москвы. Один из них саркастически гласил «40000 аристократов и фашистов на заводах Чепель продолжают забастовку».

После вторжения Венгрия переживала сложные времена изоляции и оккупации. Борцы за освобождение пытались сохранить свое движение при помощи своего единственного оружия, всеобщей забастовки. Это была война на истощение, и венгерская революция была обречена, не имея никакой внешней поддержки. В конце концов, рабочие советы проголосовали за самороспуск.

3.

Примерно 10 лет спустя, в 1967-68, ситуация начала накаляться в соседней Чехословакии.

Подобно Венгрии, основной причиной протестов была экономическая ситуация. В ответ на стагнацию экономики правительство применяло двухаспектный подход, который заключался в закрытии неприбыльных заводов и привязке зарплаты к производству. Рабочие совершенно правильно расценили это как нападение на их стандарты жизни, в особенности с учетом того, что уравнительная политика была основной идеологической колонной так называемого социалистического общества.

Споры о необходимости проведения экономических реформ привели к тому, что Александр Дубчек добился отставки Антонина Новотного. Новотный пытался вернуть власть, опираясь на рабочих, которые выступали против реструктуризации. Тогда Дубчек и реформаторы последовали его примеру и стали публично критиковать режим Новотного. Но когда начинается критика, ее невозможно направить только в одну сторону.

То, что начиналось как партийное разногласие в верхах общества, превратилось в полномасштабную борьбу, которая вовлекла миллионы людей и угрожала потрясти страну до самого основания. Все, о чем людям было запрещено говорить ранее, теперь обсуждалось по телевидению, в газетах и на массовых собраниях.

Вот что говорит Марк Курланский, автор книги «1968: Год, который потряс мир»:

«Когда в Праге наступила весна, со всеми ее обещаниями, далеко не все были счастливы. В апреле в среднем один политик в день совершал самоубийство, начиная с Йозефа Брестански, вице-президента Верховного Суда, который был найден повешенным на дереве в лесу за пределами столицы… Считалось, что судья боялся, что вот-вот раскроется его роль в вынесении приговора нескольким невинным людям».

Формировались новые политические клубы и партии, которые не подчинялись Коммунистической партии Чехословакии. Уважаемые представители интеллигенции и несколько членов Центрального Комитета подписали манифест под названием «2000 слов», который широко распространялся в июне и призывал граждан к активному участию в процессе реформирования. 1 июля петиция была подписана 1 миллионом граждан. Она восхваляла работу, проделанную реформаторами за последнее время, но при этом напоминала об их обязанности продолжать свою работу. В конце приводился объединяющий лозунг лета: «Мы с вами, будьте с нами».

Дубчек был не уверен в своих силах и вел себя осторожно, пытаясь вести переговоры с народом и Леонидом Брежневым, главой Советского Союза. Москва восприняла это как нерешительность, а не как самосохранение, и советские лидеры пришли в ярость из-за недостаточного выполнения их требований. Поздно вечером 20 августа 165000 военных и 4600 танков из пяти стран Варшавского договора пересекли границы Чехословакии.

Дубчек успел отдать приказ о начале вооруженного сопротивления до того, как его арестовали и отвезли в Москву. Его приказ был принят во внимание, а сопротивление вторжению было спонтанным, народным и всеобщим. Таблички, которые обозначали улицы, здания и номера домов, были сняты, чтобы запутать армию оккупантов. Вместо них проводились пикеты, размещались плакаты и граффити, которые осуждали вторжение и поддерживали Дубчека.

Железнодорожные рабочие нашли творческое решение проблемы, как не позволить русским войскам использовать их пути. Свидетель рассказал о попытке транспортировки русской трансляционной станции:

«Они завели двигатель, и, несмотря на заблокированные вокзалы и многие непредвиденные отклонения маршрута, наконец, куда-то добрались. Затем поезд набрал скорость, быстро проехал через несколько станций и продолжил безостановочное движение в течение достаточно длительного периода времени. Когда стало очевидно, что поезд движется в никуда, по заброшенной ветке, после множества криков, он поехал в обратном направлении, а в итоге просто доехал до места с разобранными рельсами».

Дубчека вернули в Чехословакию после того, как он смог убедить русских в том, что он был незаменим для их нужд. Как говорит Крис Харман, автор «Классовой борьбы в Восточной Европе», Дубчека «забрали из тюрьмы прямо за стол переговоров. Имело место обсуждение «нормализации», к которой стремились его сторонники в руководстве партии, и ему разрешили вернуться в Прагу для реализации согласованных мер».

Борьба рабочего класса продолжалась во время оккупации русскими войсками, с массовыми демонстрациями в ноябре, январе и марте против «нормализации» бывших реформаторов. Профсоюзы принимали постановления, которые осуждали возвращение к исходному положению и угрожали забастовками для поддержки своих требований.

Многие люди видели, чем на самом деле была «нормализация» – кодовым словом, обозначавшим возвращение к существующему положению вещей. Однако, одновременно с этим, некоторые люди, которые вчера предположительно требовали изменений и улучшений, теперь призывали к ограничению и снижению уровня ожиданий.

Ввиду отсутствия организации рабочего класса за пределами официальных профсоюзов и неизменного влияния, которое продолжали оказывать некоторые реформаторы на существенные части рабочего класса, бюрократическая машина крайне успешно смогла изолировать радикальные элементы и восстановить полный контроль над профсоюзами к осени 1969 г.

4.

Существуют другие важные примеры борьбы рабочих в Восточном блоке: одним из самых впечатляющих является движение «Солидарность» в Польше в 1980-81 гг., которое привело к самой большой всеобщей забастовке в истории на тот момент.

События продолжали развиваться: общества, существовавшие за Железным занавесом, которые определенно не были идентичны западным, переживали экономический кризис, который привел к политической нестабильности в верхах и сопротивлению в низах. Рабочих в этих обществах эксплуатировали для блага их местных правителей и правителей Советского Союза.

Возможно, искру сопротивления зажгла студенческая борьба, но во всех этих странах она распространялась на общество. Эксплуатация заставляла рабочих сопротивляться на местах производства – на их заводах и в населенных пунктах. Их борьба поставила вопрос о том, как работники могут взять власть в свои руки, несмотря на то, что они были побеждены.

Несмотря на то, что правители США и Запада, возможно, с удовольствием наблюдали, как мучился их враг, они были совершенно не заинтересованы в победе рабочего класса в любом государстве-сателлите России, так как из-за этого в их странах возникли бы определенные проблемы. Политики публично выразили свою обеспокоенность по поводу вторжений в Венгрию и Чехословакию и приняли несколько документов, осуждающих чудовищные преступления. На этом все и закончилось.

Идея того, что борьба за истинный социализм может начаться в так называемых социалистических странах, смущала некоторых людей в мировом левом движении: многие повторяли обвинения Москвы в том, что эти битвы были переворотами, инспирированными ЦРУ. Такая точка зрения является оскорбительной для рабочих, которые вели эту борьбу и жертвовали своей жизнью.

Падению Берлинской стены предшествовала длинная история борьбы с диктатурой за Железным занавесом. Несмотря на то, что борьба, которая в конце концов свергла эти режимы, не привела к установлению истинного социализма, она определенно покончила с иллюзией того, что Восточный блок вообще был социалистическим.

Современным социалистам следует черпать вдохновение в движениях сопротивления сталинизму, а также извлекать уроки относительно того, какая борьба необходима для полного изменения общества.

Деннис Кошут, SocialistWorker

Перевод: Светлана Ткаченко, для «Страйка»




Loading...



Залишити коментар